Кави сидит всего в паре столиков, мило болтая с каким-то учёным из Академии. Аль-Хайтам едва ли знает мужчину – любопытство мгновенно берёт над ним верх. В конце концов, Академия всегда учила своих студентов жажде к знаниям, и потому лишь парень настраивает наушники так, чтобы слышать их разговор. Исключительно… в научных целях.

— Не хочешь объясниться? – голос у аль-Хайтама еще совсем сонный и чуть хриплый, от него мурашки по коже пробегают. Красивый. — Мне просто приснился кошмар. Спи, я посижу еще минуту и уйду.

Кавех не понимает, за что. Не понимает, как это произошло. Не понимает, почему он. Но нет, он не скажет. Он готов задохнуться этими несчастными падисарами, захлебнуться в собственной крови и умереть в страшных муках. Но нет, он ни за что и никогда ему не скажет.

Он не должен был быть разочарованием, но всё же чувствует его внутри себя подспудно, почти как второе сердце. Глупо. Он устаёт быть ошибкой почти каждый день и всё равно упорно продолжает тонуть в этом болоте, как будто это имеет смысл, как будто он совсем не хочет быть просто нужным хоть кому-нибудь, кто бы обратил на него внимание и заметил, что с ним что-то не так.

То, что Кавех с порога заедет ему металлической ложкой по лбу – Аль-Хайтам точно не ожидал.

Через полчаса Аль-Хайтам вернётся домой, и Кави должен быть в полной боевой готовности к моменту, когда тот перешагнет порог. Да пошло оно всё. Проще и вовсе съехать, чем снова препираться с Аль-Хайтамом. Если начать собираться прямо сейчас, он успеет сложить кое-что из одежды и художественные принадлежности, хотя бы всё самое необходимое. Так? Так. Кави кивает сам себе, поднимаясь с дивана. | Кави случайно заканчивает звонок словами «Пока, люблю, целую!»

Просыпаться от очередных возмущений Кавеха вошло в привычку Аль-Хайтама. Но сегодня, на удивление, тихое утро, ведь Аль-Хайтам проснется не от пререканий, а от кое-чего намного более приятного...

Это победа. Кави назовет этот день вторым днем рождения. — Ты же любишь меня, верно? — Он решает зайти издалека, поскольку Хайтам, услышав прямой вопрос, сразу бы послал мужчину нахуй. "Можно я трахну твою грудь?" — пожалуй, звучит достаточно убого.

Аль-Хайтам говорит вообще не то, о чем думает. Кавеху об этом знать необязательно.