Агеро всегда засиживается допоздна. Он много работает, из-за чего частенько забывает отдохнуть. Как хорошо, что есть Баам, который следит за тем, чтобы Кун делал перерывы.

Больше всего шатену нравились его ноги, худые, бледные, гладкие, они были воплощением искусства. Баам сколько угодно без устали мог повторять это. Может быть это казалось странным, но Баам мог часами смотреть, гладить, целовать их.

Перед глазами, во сне, в мыслях – только Баам. Он один в понимании Агеро – настоящее произведение искусства. С большими золотыми глазами и ворохом торчащих волос. Только Баам знал все его слабости, знал, куда надавить и как заставить Агеро буквально лишиться способности здраво мыслить. Он наизусть знал каждый сантиметр его тела, знал, как Агеро любит: не мягко, но и не слишком жестко. На грани, когда вот-вот переступишь черту, но, нет, ни за что не сорвешься.

О здоровье, слабостях и погоде.

Четыре неудачных и одна удачная попытка. Или: сложности первого раза. Или: игнорирование травм не спасает от их последствий.

Аарон никогда бы не подумал, что в одно прекрасное утро проснётся рядом... Черт, это точно не входило в его планы. Но Всё же Нил, возможно, не так уж и плох...

Суэхиро не мог поверить. Ещё месяц назад Дзёно его терпеть не мог. Ещё неделю назад Тэттё думал, что вернуть своего напарника себе невозможно. Сейчас Сайгику уже полчаса сидит в горячей воде и старается стереть не столько грязь с кожи, сколько чувство отвращения к самому себе, чувства жалости и иррациональной вины перед напарником.

Господин Кун, я принадлежу только вам.

"Когда он умер, он почувствовал только холодную горечь и неясное облегчение, словно он сбросил с плеч непомерный груз. Кровь была горяча, а лезвие наоборот, словно выковано из вековечного льда – Виридиан чувствовал, как лезвие рвет его плоть и проникает внутрь. Он ощущал это еще долго, медленно уплывая, будто во сне наблюдая, как кровь толчками выливается из его тела, пропитывая землю вокруг него." На протяжении многих лет Ви ищет спасения - не только для себя, но и для тех, кем он дорожит

Кун чувствует себя как-то неважно.

Когда Кун слишком сильно концентрируется на работе, он перестает обращать внимание на окружение. Невинная шалость Баама выходит из-под контроля.

Меня не было, когда ты тонул. Меня не было, когда тебя ломали. Меня не было, когда тебя чуть не убили. Меня никогда не было рядом, когда я был тебе нужен. Ничего не изменилось. Я все ещё не могу тебе помочь.

Каждый раз, глядя на Баама, Кун думал, что его чувства невзаимны и Незаконному нравится кто-то другой. Вот только одно простое предложение лучшего друга разрушило все предположения и опасения Агеро всего за миг...

Руки у Агеро всегда прохладные, а сейчас и вовсе кажутся такими, словно он только что с морозной улицы вернулся. Баам млеет, прикрывая веки, и трется щекой о его ладонь. Чужое прикосновение приятно леденит, поэтому он не спешит отстраняться. И почему рядом с Агеро ему всегда так спокойно? Окутанные темнотой, они молча смотрят друг на друга, и Бааму кажется, что сейчас все правильно, что так и должно быть. Не важно, что глазной контакт длится намного меньше.

— ...Господин Кун, нельзя так говорить! Вас же Бог накажет. Губы Агеро сложились в кривую ухмылку. Он сложил руки на груди и закрыл глаза. — Бог?... Здесь, в башне, — и Бог? Баам, в этом месте.. — он сделал паузу и повернулся к другу, прожигая его глаза своими, ледяными и серьезными, но в то же время теплыми и нежными, когда их взор был направлен на Незаконного. — В этом месте нет ни Бога, ни даже Дьявола. Здесь есть только Король.

Баам спустя много лет всё ещё зовёт лучшего друга “господин Кун”, и Агеро это не нравится.

В мире, где должна править любовь, царит безумие. И если ты нашла своего соулмейта - сначала убедись в его адекватности. Если он одет в характерную форму, вечно сует руки в карманы, а за спиной у него стоит ещё куча таких же дружков - ущербно-выскобленных, хамоватых, плюющих себе под ноги, - просто беги. Беги сломя голову. И не останавливайся.

Действительность такова: Такемичи является взрослым человеком – этого не изменить. Поведение, привычки и мысли у путешественника во времени – тоже далеки от беззаботных и юношеских...

Хладнокровный и беспристрастный убийца гигантов оказывается омегой

... Как и ожидалось, капрал кружил по комнате в неизменной для него в таком торжественном случае косынке, со светленьким шарфиком на шее – похоже, натягивал на подбородок, да сползла ткань – и с пушистой метелкой для уборки пыли. Эрен же просто чувствовал небывалый приступ смелости и готовности получить по щам за свои слова. Парень прекрасно понимал, что больше у него никогда не будет такого шанса и что его яйца стали стальными лишь на мгновение, и поэтому был готов воспользоваться моментом…