У Сюэ Сяня было восхитительно живое лицо, выражения его сменялись столь же естественно, как рисунок облаков в небесах, только ещё быстрее, завораживая ещё больше. Сюаньминь никогда не уставал наблюдать. А когда Сюэ Сянь пробовал что-то новое, было особенно интересно.

Сюаньминь хорош собой. Очень хорош. Это такой же незыблемый факт, как то, что солнце поднимается на востоке, умываясь чистыми морскими водами, и прячется за горными хребтами на западе.

Он медитировал, усмирял огонь в крови и потоки ци, не идя на поводу у изводящего чувства, не поддаваясь манящему удовольствию, что разбегалось по телу от простого соприкосновения ткани с кожей. Ни на миг не допуская мысли о том, чтобы решить проблему иначе.

Если поначалу Сюаньминь принял его за порождение тьмы, то позже… стал сравнивать с рассветом.

Дни нанизываются на нить времени подобно бесценным жемчужинам, так же похожие между собой и так же — единственные в своём роде. Сюэ Сянь едва заметил, как минуло восемь столетий — удивительных и… счастливых.

Они были вместе уже несколько лет, однако Сюаньминь, привыкший к крайней сдержанности, всё так же не позволял себе улыбок, даже когда Сюэ Сянь видел — он хотел улыбнуться. Сюэ Сянь любил лицо своего Святоши и хмурым, и насмешливым, и обманчиво равнодушным, каким оно бывало большую часть времени, и всё же мечтал увидеть, как на нём расцветает улыбка, надеялся услышать беззаботный, совершенно точно мелодичный смех.

Сюэ Сянь никогда не становился на колени. Всё-таки он — истинный дракон, и подобное ниже его достоинства. Так он считал всю свою долгую драконью жизнь — но не так давно у него зародилось желание, что глубоко противоречило такому убеждению.