Минхо пытается избавиться от вампира в своей команде, но почему-то всё идёт наперекосяк. Хотя бы в тот момент, когда вампир начинает с ним флиртовать.

Скажи, а тебя можно трахнуть в подмышку? // АУ, в котором Минхо работает оператором на линии секс-услуг, а Джисон проиграл желание и должен задать серию глупых вопросов проститутке.

— Прости, но... — качает головой Джисон, — Как ты узнал, что мне нужна работа? — Ты сам сказал, — пожимает плечами сосед, — Однажды ночью, в этом же коридоре. Сказал, что тебе скоро нужно будет искать работу, и спросил, не знаю ли я подходящего местечка. Ещё сказал, что я выгляжу как «чел, у которого всё на мази». — Ох, чёрт, — сердце колотится в груди издыхающим мотором, — Прости. Я не помню… ничего из этого. Я был пьян. Сосед улыбается. Едва заметно и терпеливо. — Да, я так и понял.

— Блин, чувак, — хнычет Джисон. Хнычет буквально. — Не уверен, что это как-то поможет. Он типа грациозный как лебедь, плывет себе по лыжне. А я, блять, пингвин, который пытается вскарабкаться на айсберг, но не может, потому что у пингвинов огромная задница.

Лес для Джисона – дом. Мрачный, холодный, порой жестокий, но всё же – дом.

Волки, не умеющие обращаться — одиноки. Джисон свыкся с этой мыслью, но Минхо устои ломает непреклонно, доказывая, что даже у сломанных есть шанс на счастье. >AU, в которой не имеющий соулмейта становится им для того, кто своего потерял

— Эй, детка, не хочешь сесть в пируэте на моего железного коня? — Пируэт — это полный оборот на месте, придурок. Или история об одном рокере, ничего не смыслящем в балете, и танцоре балета, почему-то заинтересовавшемся электрогитарой.

Ким Сынмин - яркий молодой человек, морской биолог в крупной компании в прибрежном городе. Ему нравится свобода, которую дает эта работа, возможность каждый день выходить в море на маленькой моторной лодке и проводить исследования в полевых условиях. Он и подумать не мог, что самым большим его открытием станут семеро красивых мальчиков-русалок, которые, кажется, следуют за ним повсюду, куда бы он ни пошел.

С губ Минхо слетает тихий сдержанный стон, вперемешку с выдохом. На самом деле и этого бы не случилось, просто он как раз хотел произнести что-то, когда слова совпали с очередным толчком Джисона. Но тот воспринимает это иначе и выдаёт ему на ухо горячее: — Не стесняйся, малыш. Я хочу слышать тебя. — Я и не стесняюсь. Я, по-твоему, орать должен или что? // история о том, как Минхо надоело выстраивать отношения по одному сценарию и он полез на сайт знакомств.

Чан — гибрид волка-омеги. Без стаи, без друзей и с дерьмовой офисной работой. Но все, чего он действительно хочет, — это объятий. Он получает гораздо больше, когда при переводе на другую работу знакомится с семью альфами, которых никогда не встречал.

— Поразительно, Хан Джисон. Я уже начал сомневаться в твоих умственных способностях, но, кажется, всё не так плохо. И ты только что назвал груду железа "деткой", серьёзно? На самом деле, не то чтобы Минхо действительно удивлен. Это вполне в его стиле. И вот в него он влюблен? Местные гопники не стали бы его пиздить за превышение братских полномочий, потому что им бы стало его жаль.

— Ваше Высочество… — не так часто можно было увидеть, что Хуа Чен не в состоянии подобрать слова. — Если ты хоть немного сомневаешься, если боишься или испытываешь неприязнь — просто… скажи мне. Я всё приму. Единственное моё желание — служить тебе, своему обожаемому божеству. Единственное, к чему я стремлюсь — сделать тебя счастливым… — слова срывались с губ обрывками, а руки продолжали беспорядочно ласкать плечи возлюбленного, будто бы до всего вышесказанного им не было абсолютно никакого дела.

Жизнь — это ад, а потом ты умираешь. История Минхо уже написана: он всю жизнь будет тосковать по своему истинному, а потом умрет с мечом в руке. Он не ждет ничего другого. Но что, если его история будет переписана? Что, если бездонные карие глаза и самая добрая улыбка, которую он когда-либо видел, возьмут карту его жизни и начертят новые линии? Как закончится его история? Куда приведет карта? К счастью? Любви? Домой? И если этот дом окажется под угрозой, он сожжет весь мир, чтобы спасти его.

Целый год Джисон не мог нормально потрахаться. Целый, блять, год. Потому что где-то на периферии — как бы далеко он ни уезжал и как бы случайно где-то ни оказывался — Ли Минхо все равно объявлялся в самый, сука, неподходящий момент.