В каноне гордая и свободолюбивая Михримах не смогла простить Рустему принуждения к браку. AU: Рустем заметил страх Михримах в первую брачную ночь и не стал спешить с близостью, предпочтя медленно завоевать ее доверие и любовь. Имеется налет ООС Рустема в сторону исполнившего его роль актера Озана Гювена.

Джимми попадает в прошлое после суицида и отчаянно пытается спасти ситуацию (не совсем отчаянно, все начинается с 126 дня путешествия)

Маринетт всегда думала что это будет ромашка или василёк - светлые, летящие и нежные цветы, желательно изображенные в честь Адриана. Тогда, можно было бы надеяться, что на его лопатке, тоже появится её белая орхидея. Но сейчас она смотрит на черные, резкие, насыщенные узоры ядовитого амариллиса, напоминающего безвредную лилию, на своём левом плече, и не знает смеяться ей или плакать.

Что Билли Харгроув и Макс Мэйфилд знают о жизни? Вероятно, слишком много, чтобы об этом молчать.

Решила свалить со школы и пойти работать, но какая нелёгкая привела меня в «Freddy Fazbear's Pizza»? Зато теперь у меня появилось много новых необычных друзей ну и... Врагов, конечно же, куда же без них! Благодаря этой работе, моя жизнь кардинально изменится...

Когда Антону разок вмазали по лицу кулаком, не забыв надеть увесистый перстень, уронили на заледеневшую землю и отдавили ладонь толстой подошвой сапога, Роме достаточно было увидеть лишь его лицо. Злоба, упрямство, желание дать сдачи, отстоять пошатнувшуюся гордость и даже страх, спрятавшийся где-то глубоко в глазах под нахмуренными бровями. Эта картинка никак не накладывается на образ заботливого старшего брата. Рома просто не может это представить! Даже не смотря на то, что Оля твердит иное.

Роме хотелось верить, что этот новый ученик по имени Антон будет настолько тихим и спокойным, что Пятифан даже не заметит его присутствия вплоть до окончания школы. Но Петров слишком крепко засел в хулиганском сердце и начал наводить там свои порядки.

вся дальнейшая история начинается с события, которое стало переломным моментом в жизни обеих.

Валерка хоть и научился разбираться в «Феях ночи» и «Голубых цветах», но так и не понимал, почему глаза девичьи искрятся так, что аж до дрожи в коленках, или почему почти каждую можно легко заслонить собой в момент начала драки. Турбо любил женщин тоскливым юношеским восхищением и, как оказалось, решительно ничего в них не смыслил.

Утренний рынок, неугомонный Маратка и остывший борщ.

Ветер свистел в ушах, завывая и будто грозно упрекая её за содеянное. Подол школьного сарафана метался в стороны и путался в ногах, прежде чем послышался глухой удар, после которого тонкая ткань наконец опустилась на замершее девичье тело. Хрип и резко наступившая тишина. А в сознании до последнего кралась мысль о невинном поцелуе и крепких объятиях, оставленных в их последний вечер, окончившийся позором и кровью, пролитой на асфальте.

- Люблю тебя, Стэн! – кричит в трубку Венди. Где? Где проклятое «люблю»? Как же так? Стэн всегда знал, что жизнь – полная лажа и дерьмо, но не настолько. Оказывается, он заблуждался. **соулмейты** - после шестнадцати, когда твой соулмейт говорит тебе что-то, на запястьях появляется первое слово, которое он сказал.

Иногда Камило сбегает по ночам через окно, перевоплотившись в кого-то другого, чтобы прожить жизнь, непринадлежащую ему. Это неправильно, это подло... Но это единственное, что ему остается. До определенного момента.

У кого-то тетрадка в 96 листов, у кого-то блог на молодежном сайте дневников, у кого-то отдельные страницы, вырванные откуда попало, а у кого-то - файл блокнота на рабочем столе компьютера. О чем они думали, как относились друг к другу, к себе самим, к жизни? Чего им хотелось? И есть ли хоть толика правды в их откровениях? Заслуживают ли выжившие школьники полученный урок, заслуживают ли погибшие почестей и сожалений?

«Наш Бражник вечно хочет зла, но нынче совершает благо», или что будет, если акума вселится в предмет человека, знающего по-французски только знаменитое «Же не манж па сис жур».

— Хорошо, давай ещё раз. Я буквально тринадцатилетний подросток, и ты предлагаешь мне что? Летать по Парижу в обтягивающем костюме?

Koi No Yokan — предчувствие того, что неизбежно полюбишь человека, которого встретил.

Пацаны вроде Бауэрса, Хокстеттера и Крисса ― долбаные педики, задиравшие малолеток и трахнутые в мозги двинутыми папашами ― а лучше бы в жопы ― авось щегол, которого Грей преследовал недели две, не был бы таким дёрганым, не был бы таким за-за-заикающимся, не был бы таким ох бля.

Кислород гудит повсюду, и всё же Кайл не может дышать. Разве это не смешно? ((АКА: Когда игры Эрика становятся более зловещими, у Кайла не остаётся иного выбора, кроме как подыграть.))

Настало последнее лето перед отъездом в колледж, и Кайл не может отделаться от мысли, что абсолютно бесплатная поездка на Гавайи с друзьями - на частном самолете - слишком хороша, чтобы быть правдой... Затем их самолет падает в океан, и они оказываются на необитаемом острове.