Прислонившись лбом к откосу, Дмитрий смежил веки. Тесно, до белых мушек воспоминания. Той самой ночи, когда вымокшая и встревоженная она встретила на улице заблудшего его; того самого проливного дождя, придавившего тяжестью драпа хрупкие плечи и оттопыренный на груди шёлк; тех самых холодных маленьких стоп, так естественно нашедших своё место между его колен. С них началась чреда их совместных ночей, где он смотрел на её спину с острыми крыльями лопаток, а она грелась, ёжилась, укрывалась …

— Дмитрий? — Лэйн подозрительно сощурилась. — М? — Ты снова похож на кота. — Бритва побывала везде? Ни грамма стыда. И ей это нравилось: — Проверь. Закусив губу, девушка сократила между ними дистанцию так, что чужое дыхание коснулось ее груди. — Я соскучился.

Широкие ладони медленно поднимаются по спине, а вслед за ними по телу разбегается целая вереница мурашек. Они зарождаются где-то в районе поясницы, бегут по позвоночнику, рассыпаются по плечам… Лэйн непроизвольно вздрагивает, когда Дмитрий берётся за застёжку, мазнув при этом по обнажённой коже над краем сорочки.

«Она словно околдовала, приковала к себе невидимыми путами. Искусно сплела целую паутину, в которой он совершенно незаметно увяз так, что уже не выбраться. Застрял намертво, без возможности обрести свободу. А может быть, эта самая свобода не так уж ему и нужна?»

Внезапно сошедшая снежная лавина казалась для Лэйн концом, но стала новым началом

Его лицо оказалось ближе к моему. Интимность момента возрастала с бешеной скоростью. Двое не вполне трезвых людей в непосредственной близости друг к другу — такова была наша реальность, но ощущалась она иначе. Будто на исповеди, на распутье, на последнем повороте перед крутым обрывом.

В одну из самых хмурых и тёмных ночей она увидела своё спасение.

Каждый выдох Дмитрия — шаг вглубь собственного Роткова. Города-призрака, в котором церковь давно захлебнулась снегами, а её купол стал насмешкой над молитвами. И если этот проклятый город так жаждал его жизни, он отдал бы её всю, до последней капли, пока замёрзшие губы Лэйн не ответят теплом. Пусть он станет частью ритуала, пусть исчезнет со звоном колокола, если такова цена её жизни.

Криптограф непривычно решительным для нее шагом направилась к выходу из зала. Дмитрий проводил ее взглядом до самой двери и, подчиняясь уже знакомому хищническому порыву, посмотрел на Каина. Тот, тоже следивший за ней все это время, застыл, а на лице его отчетливо читалось смятение. Дмитрий знал, о чем он думал. А потому направился вслед за Лэйн раньше, чем успел осознать, что делает.

Один из возможных вариантов развития отношений Дмитрия и Лэйн, в котором она рискнула сделать первый шаг.

Маленькая история о большом недопонимании.

После приезда из дома Ордена, Донован сообщает что вместо Анны, подселяет в комнату к Лэйн… Дмитрия.

Если человек встречается вам один раз в жизни — это случайность. Если вы встречаетесь с ним второй раз — это уже совпадение. Но если вы просыпаетесь с ним в одной кровати и уходите, пока он не проснулся, а потом узнаёте, что этот человек — брат вашей лучшей подруги, то это уже какая-то карма...

Два раза, когда они поняли, что чувства сильнее, чем разум.

В этом забытом Богом месте криптограф и генерал понимают друг друга лучше, чем кто-либо ещё...

— Поцелуй меня, генерал. Мне нужно проверить, что я испытала в прошлый раз.

Она смотрела в его сторону и замечала цепкие взгляды. Он смотрел на неё и всё понимал.

Ей никогда не думалось, что грозный, суровый генерал защитит её — опасную, по его словам, девушку — от рук заражённого, подставившись под удар. Но он удивлял.

Его губы были полны горечи. Её — покрытые ядом. И в общем сочетании давали привкус отчаяния, что так подходил апокалипсису.

Привычный мир разрушен до основания, но люди продолжают бороться за право на жизнь. Элитный отряд из военно-научной базы «Адам» был направлен в Ротков — город, затерянный на бескрайних просторах Сибири, в поисках «Книги Апокалипсиса» — артефакта, способного спасти человечество. Или погубить его окончательно.