А потом стрела, выпущенная из моего лука, пронзает Койн, меня уволакивают в тренировочный центр и я снова погружаюсь в туман.

—Ты любишь меня и всё ещё пытаешься защитить. Правда или ложь? — шепчет дрожащим голосом Пит. —Правда. — произносит Китнисс.

Китнисс просыпается с бешено бьющемся сердцем. Перед глазами — огонь, сжирающий до тла хрупкую девичью фигурку. А следом пепел; пепел, засыпающий уши, рот и нос; пепел, пахнущий козьим молоком, кошачьей шерстью и старой блузкой Китнисс...

На крыше перед Квартальной Бойней Китнисс признаётся, что было правдой, а что ложью во время их первых Игр.

Гражданская война окончена, Китнисс и Хеймитч собираются домой, в 12 Дистрикт. По настоянию доктора Аврелия они берут с собой Пита,терапия которого окончена. Китнисс предстоит узнать - каково это, сблизиться с таким родным и, одновременно, далеким человеком.

Что если все было иначе? Что если Китнисс и Пит сблизились, пока ехали домой после Тура Победителей? И почему их реальные, искренние чувства лучше держать в тайне?

Пять ночей, проведенных Китнисс и Питом в Туре Победителей. Пять ночей для Пита, чтобы он перестал тосковать по Китнисс. Пять ночей для того, чтобы Китнисс перестала влюбляться в Пита. Потерпят ли они грандиозную неудачу? Или они научатся любить друг друга без камер...

Пит никак не может придумать особенный подарок для Китнисс

Я смотрю на Пита и забываю свою красивую подготовленную речь. Я смотрю на Пита: человека, который заживо горел в огне Революции, как и я. Он нашел в себе силы излечить меня от ожогов, пока сам изнывал от боли. Он всегда это делал. Он лелеял меня с того самого дня, когда мы ступили на одну сцену на Жатве.

Несмотря на все ушибы и слабость, Пит прижимает Китнисс к себе так сильно, что даже немного больно, но ей нравится сама мысль, что она может его чувствовать. Рядом с собой. Настолько, что пшеничные локоны отражают свет больничных ламп в расфокусе из-за того, что она смотрит слишком близко, и нос улавливает знакомый запах, про который уверенно можно сказать — так пахнет дом. {au, в котором Пита вызволили с арены Квартальной бойни вместе с Китнисс}

Питу давно известна его мечта. Мечта, которой никогда не суждено сбыться, как ему кажется. Потому что он никогда не будет достаточно смел, чтобы решиться на отважный шаг, если только их жизням не будет угрожать смертельная опасность. Но что, если судьба сама решит свести их вместе? ⠀

Я позабыла обо всём и бросилась к нему в объятия. Руки Пита обвили меня так, как никогда раньше. По его сначала оторопелому взгляду, а затем по его слегка растерянным и неловким объятиям я поняла, что он не ожидал такой тёплый приём. Только сейчас я начинала действительно понимать и осознавать, как сильно мне не хватало моего мальчика с хлебом, мальчика, дающего надежду даже тогда, когда, казалось бы, надежда исчезла навсегда.

Два года, три месяца и четыре дня - столько времени прошло с тех пор, как Китнисс Эвердин занималась сексом. Кто-то хочет помочь ей изменить это.

"С тех пор как по телевизору объявили Квартальную бойню, он впервые проявил нежность. А до этого был скорее придирчивым тренером – беспрестанно требовал, чтобы мы с Хеймитчем быстрее бегали, больше кушали, лучше знали врага. Какая уж там любовь!" А что, если нет?

Сноу заставляет Китнисс и Пита пожениться после первых Игр.

-Китнисс, убери эту улыбку с лица. Ты победила, не спорю, но ты играла нечестно. Как всегда,- хоть Пит и пытается говорить сурово все равно вижу его улыбку.

— Спаси меня, — прошу Пита, глядя на его неестественно прямую спину. — Пожалуйста, это моё единственное желание в это Рождество. >AU, в котором Пит вернулся раньше Китнисс в Двенадцатый.

В ночь перед Квартальной бойней Пит и Китнисс понимают, что это, возможно, их последний шанс побыть вместе наедине друг с другом, последний шанс сказать что-то важное... Так как же пройдет их последняя ночь?

А что если ? А что будет если поменять местами Катнисс и Пита! Теперь Пит это хмурый охотник и старший брат Примроуз Мелларк, а Катнисс радостная , дружелюбная и добрая дочка пекаря. На этот вопрос я попытаюсь ответить в этом фике!

Когда по всей округе отключают свет, людям, оказавшимся в одном доме, не остается ничего иного, как сидеть в одной комнате и разговаривать. Порой даже о вещах, о которых говорить не очень хотелось бы.