С появлением Стеллы абсолютно все сошлись на мысли, что на экспрессе завелась кошка. Серая, уличная, вечно голодная и до остервенения наглая кошка с невероятно красивыми глазами.

Что, если Звездному Экспрессу и Охотникам за Стелларонами снова придется сотрудничать, причем в новом формате? Пока Келус с одним из Охотников спасает Белобог от очередной напасти, Дань Хэну в компании Блэйда придется делать то же, но тайно, другим способом и под началом Кафки.

Стелла обнаруживает в ленте новостей пост о том, как пользовательница заказала диффузоры с афирмациями на улучшение личной жизни, материального состояния и так далее, а получила на тарелку сосисок. Девушку это так развеселило, что она решила купить себе тот самый аромат.

История о том, как невинная на первый взгляд переписка с Бутхиллом приводит к... горячим, но _вполне себе ожидаемым_ последствиям. А ведь Дань Хэн просто хотел отдохнуть на экспрессе... /// > Дань Хэн мы виделись с утра, потому что ты захотел вместе позавтракать. > Бутхилл это было о-о-очень давно понимаешь > Дань Хэн не уверен. > Бутхилл неважно, просто верь мне куколка

Дань Хэн ничего не смыслит в романтике - в этом уверены все пассажиры Звёздного экспресса. Но Цзин Юань не отчаивается.

Давным-давно на своей родной планете целый народ видьядхара жил, повинуясь циклам местной Луны. И память поколений предков до сих пор жива в их крови. На исходе каждого лунного месяца любой видьядхара начинает испытывать непреодолимое желание найти партнёра и вынужден каждый раз платить Луне свою дань...

Манекен швеи Охемы, её верная спутница в бою плечом к плечу, проявляет очень крепкую привязанность к Аглае, но разве может ли она, швея, ответить на эти чувства ведь.. Они чужды ей.

Анакса не верил в богов. Только в самих людей. И именно простые, человеческие страсти привели этих двоих сегодня в его личную купальню. Желание, жажда, похоть… А вовсе не какая-то выдуманная богиня, благословляющая влюбленных. Они оба нуждались в его внимании. Больше, чем в воздухе, воде и пище. Больше, чем в божественном свете, что даровал им Кефал. Оба почти готовы были поклоняться, как единственному в своем роде божеству. Истинному, пусть и такому порочному.

Анакса вернулся с вылазки пораньше и принес Фаэнону обещанный флакончик с лекарством, которое должно было улучшить его сон.

Анакса решил их анализировать. Вот, например, у Мидея, начиная с уздечки и вплоть до самой мошонки — шло переплетение золотых колечек. Каждое кольцо создавало своеобразную ребристость, добавляло фантазиям Анаксы множество вариантов, как это будет ощущаться, когда они возьмут его сзади. А ещё — теперь-то он понял, почему когда рядом проходил Мидей, он слышал постоянный тонкий слуху звон. Бессмертный воин принц возлюбил носить украшения не только на груди.

детка, сделай одолжение: закопай меня поглубже, я не про сырую землю, я про память и про душу.

Неудачная шутка Аглаи привела к ответке со стороны Анаксагора, а она - к неловкости.

У идейных врагов всегда есть что-то общее, особенно, когда чужаки суют нос не в свои дела.

Анакса никогда не употребляет подобных слов, но в случае Фаенона внезапно начал. Фаенон его жутко бесил. Бе. Сил. Не раздражал, а именно бесил.

Устав от шумных жителей великого города, Фаенон сбегает.

Одним теплым днём Фаенон навещает Анаксу у него дома, но застаёт того в крайне неожиданном положении.

Фаенон так сильно и так долго боялся зайти дальше, но оглядываясь назад это было всего лишь глупостью и осознанным лишением самого себя приятного. Анакса оглядываясь на их ночь, тоже думает, что переживал этот перекачанный дурак зря или может совсем не о тех вещах.

Один короткий разговор мог придать Спасителю сил и уверенности в себе перед испытанием, но никто не сделал первого шага.

Небольшое заседание, которое не должно было привести ни к чему, кроме создания примерного плана действий, оборачивается неожиданным откровением.

Стоит ли отмечать, что Мидеймос, он же Мидей для друзей, совершенно не был готов к такому соседству? Слишком активный и, нет, не буйный, но определённо с шилом в заднице, довольно симпатичный парень. Да ещё и, как оказалось, предпочитал он в своей заднице не только то самое фигуральное шило.