Лила Росси несёт на своих плечах революцию. Она смело теряет репутацию за открытыми выступлениями против геройского дуэта, и толпа воспринимает её протест с откровенным пренебрежением и даже насмешками. Что Парижу до мнения какой-то выскочки? Однако сторону Лилы неожиданно принимает Квин Би.

Всë просто: ау, в которой Стив берется практиковать на Эдди вкладыши из списанных на работе жвачек «𝚕𝚘𝚟𝚎 𝚒𝚜...». Чем всё это обернется — одному богу известно.

Кэсси целует ее в щеку и до ужаса хочет быть Нейтом. С одной лишь поправкой: она бы никогда не подняла на Мэдди руку. Это низко. Еще более низко, чем рассылать обнаженные фотографии. Не то чтобы у низости были оттенки и градации.

Жестокая война между монстрами и людьми превратилась в кровавую бойню. Вражеские войска штурмовали королевский дворец семьи Баттерфлай, члены которой впоследствии были казнены. Но юной наследнице удалось спастись. Имя ей Мун Баттерфлай. И теперь она готовится отвоевать свой престол. Но правда ли то, что монстры настолько ужасны? Если нет, то в чём истинная причина войны?

Ирвинг так и не сделал тот последний шаг.

Они играли роли богатой лицемерной девчонки с эгоизмом, большим по размеру, чем Франция, и мальчишки, что пытался всячески убрать руки со своей шеи или отодвинуться от перемазанных блеском губ.

Эдди не то чтобы любит правила — он считает, что они не нужны — но для наглядности выделяет основные черты своего подхода.

Он был равнодушен ко всем, кто кричал о детях, кто молил о родителях, но здесь было другое, что-то, что затронуло Еноха впервые за много лет. Он старался избегать тех, кто твердил лишь имя, чтобы привлечь хоть кого-нибудь, кто мог их услышать, но это имя было единственным мужским среди всего этого чертового хора мертвых голосов. Произнесенное душой, что хранила мужской отпечаток души.

Быть охрененно умным человеком или позволить Эдди Мансону душить тебя, вжимая в стену туалетной кабинки? Стив очень тупой. [зарисовка похода Стива и Эдди на выпускной бал]

— Какого хрена ты делаешь, Харрингтон? — Устраиваюсь поудобнее. Слышит Эдди, прежде чем голова Стива опускается ему на плечо, наполовину на грудь, когда он приподнимается на кровати. Эдди замирает на середине гитарного соло и хмурится. — Личное пространство, чувак. — он так гордится своим голосом за то, что он не ломается, когда произносит это. — Слышал об этом? — Не думал, что ты из тех, кто беспокоится о личном пространстве, но я подвинусь, если хочешь.

Я и не думал, что сожжение заживо вовсе не приведёт к моей смерти. Напротив, это стало началом чего-то нового. Жизнь, дарованная мне кем-то с очень плохим чувством юмора, совсем меня не беспокоит. Популярность, друзья, чистый лист? Всё, чего я хочу - получить желание.

На любительской постановке «Ромео и Джульетты» кипят нешуточные страсти! Ещё несколько дней назад Маринетт была уверена, что нет ничего хуже, чем Хлои в главной женской роли. Судьба преподнесла новый сюрприз: отныне Дюпэн-Чэн должна не только бессильно наблюдать за сближением Адриана и соперницы, но изготовить для Хлои совершенно особенное платье. Маринетт даже не представляет, что в это же время, прямо за кулисами, разворачивается совсем иная драма, где ей приготовлена главная роль.

Маринетт Дюпен-Чен - классическая неудачница; о таких как она не думают, не вспоминают, не мечтают. В таких не влюбляются. Но даже к неудачницам судьба иногда поворачивается солнечной стороной.

Их поцелуи отдают виски и отчаянием, а утренний уход Нэнси всегда напоминает поспешный побег с места преступления. Каждую ночь, когда тишина Хоукинса становится слишком громкой, Нэнси ищет спасения не в молитвах, а в чужих руках, впиваясь ногтями в плечи Робин. Робин знает: при свете дня она снова станет "просто подругой". Но пока за окном царит тьма, она готова быть для Нэнси кем угодно: тихим убежищем, соучастницей или самой постыдной и желанной тайной.

— Хочешь со мной дружить? — снова улыбнулся он, нависая над удивленным Морти, что даже не посмел сейчас отвести от него своего взгляда. А бывшему президенту Цитадели это нравилось. — Сейчас я покажу тебе, что значит дружить со мной.