Соня, идя домой, не доходит до него.

Она впервые увидела его младшую сестру на заседании суда. Едва заметный блеск в глазах в момент оглашения приговора нельзя было спутать ни с чем — чистая живая радость. София Кульгавая видела своего брата Тёму сквозь прутья решетки и чувствовала самое настоящее наслаждение.

– Тебе необязательно быть сильной передо мной. Хочется верить этим словам. Хочется льнуть вперёд, вжаться в тело напротив крепко, что есть силы. Хочется заплакать, будто Соня не семнадцатилетний подросток, а всё ещё дитя, жаждущее теплоты. Хочется сломаться, поддаться, упасть. Но разобьются колени. – Нет. – выпаливает, – Это же пидорство, не так ли? Абдиева Мафтуна не такая.

Мафтуна идёт, слёзы вытирая с щек аккуратно, чтобы нечаянно не задеть глаза, которые тушью намазаны густо. Идёт за кулисы, в комнату отдельную, где пацанки собираться должны были, чтобы увидеть друг друга в полной красе. Шагает, открывая дверь параллельно, видит её. Светлые волосы с волнами легкими, стрелки мелкие, но меткие, мягкие розовые тени. Её карие глаза смотрят на брюнетку. Черт, она, кажется, попала в самое сердце, уже какой раз.

— Скучала, Кирюш? - голос сзади заставляет блондинку повернуться, и обомлеть от ужаса.

Кира ненавидит романтическую чепуху с выпускными, а Юля очень хочет медленный танец.

— Эй, сучка, оближи меня как леденец, — напевает Маша, усмехаясь. — Мне стоит привыкнуть к тому, что ты без конца исполняешь репертуар Фараона, — улыбается Поцелуева, проходясь ладонями по бёдрам Романовой. Они смотрят друг другу в глаза ещё несколько секунд, а затем Даша подаётся вперёд, напористо сминая губы Маши.

Обстановка проекта заставляет ломать себя, менять привычки, прошлую жизнь. Нельзя в любой момент выпить алкоголь, выкурить сигаретку или две, да даже кофе, блять, под запретом. Маша бесится, но не показывает этого. Держит негативные эмоции в себе, потому что так проще. Но у всего есть предел.

— Плачь сильнее, — требовала, подарив еще одну хлесткую пощечину, и приподнялась, чтобы другой рукой задрать подол бархатного платья и сжать бедро до синяков. Маше удалось позвать на помощь, крича из последних сил, но сразу же была заткнута. — Тварь. Как же вымораживало то, как Дашка не сводила с тебя глаз. Думала, забрать ее у меня? Уж нет, я сделала так, что теперь она тебя ненавидит.

— А ты часто ездишь к незнакомкам в гости? — выгибает бровь девушка, чуть улыбаясь. — Только к симпатичным. Ты не маньячка, я надеюсь? — проговаривает Маша, натягивая бомбер, поправляя кепку. — Узнаешь, — подмигивает блондинка, протягивая Романовой руку.

На улице идёт снег, дует холодный ветер,а в квартире у девушек лишь тепло и уют. В зале стоит красивый букет цветов,пропитанный любовью, который точно запомниться на долго обеем..

– Что я им сделала?.. – Ничего, Маш. Это мир ебнутый.

Впервые это началось после той самой шутки, что теперь весёлой не кажется, глупая, слишком глупая была, и она даже не из-за алкоголя в чае корит себя, а за то, что Айыллаану разочаровала так легко, почти по щелчку пальца.

Бесит. Как же всё бесит. И Диана, любительница близкого контакта с девушками. И Вера, которая только рада лишний раз её приобнять. А рядом сидит Маша. И она, пожалуй, отличное обезболивающее.

как только они отрываются друг от друга даша шипит: — кошка ёбанная. — еще не ёбанная, дорогая, но ты, кажется, хочешь это исправить.

Никого рядом. Только холодная пустота. Такая же холодная, как она сама. Её ничего не сможет согреть. Она промерзла до самого сердца. Пустота, холод и апатия.

купер была права: словецкая палёная. как водка семь озёр, после который вся их компашка блевала надцатого. купер тоже была палёной, а сейчас… какая? уже трушная, оригинал?

— А звать-то как? — ..Аня. — Анюта, значит? — легка улыбка мелькнула на лице Тани, но затем пропала, будто ничего и не было. Девушка взяла в руки бутылку с коньяком. — За знакомство!)

Пока все были заняты своими делами, Крис по пьяне потащила Лизу в постель. Ну а дальше произошло то, о чём боялась больше всех Крис...

Я всегда была чужой среди своих, чужой среди чужих, такова моя участь, и ты меня от неё не спасёшь.