Намгю жмётся ближе. Боится отпустить, а Танос смотрит куда вперёд. Внимания не обращает. По щекам Намгю катятся слёзы. —Ты едва не умер...

Танос и Намгю учатся в одной школе. Они еще с детского сада, не отлипают друг от друга. И вот им 16, они уже совсем другие люди, которые, с виду, совсем друг другу не подходят, но отчего-то все еще остаются друзьями. И вот, Намгю замечает, что начинает засматриваться на своего друга не только как на друга, но Танос то натурал. Или, Намгю чего-то не знает?

Минсу до сих пор не разобрался, что у Таноса с Намгю за отношения. Не то чтобы у него было много времени на это (и желания), когда в перерывах между играми Танос тискает его за щёки и зовёт "щеночком". Так какие, ещё раз, отношения между ними тремя?

С момента досрочного окончания игры прошло две недели. Где же ты, Намгю?

….Одержимость порой заставляет человека идти на необъяснимые поступки. Она как медленно наступающая метель. Сначала дует легкий ветерок, а затем и глазом моргнуть не успеешь, как ранее мягкое дуновение уже сбивает тебя с ног…

границы разумного покинули этих двоих, когда символ всего набожного - крест - открылся и для намгю. когда вместе приняли цветные таблетки и ушли от реальности. когда следующую танос передал не кистью руки, а с помощью языка.

Намгю понял, что употреблял лишь для того, чтобы встретить фиолетовое недоразумение с псевдонимом «Танос» на этих глупых играх.

После смерти Танос возвращается к Намгю призраком — таким же страшно надоедливым, каким и был при жизни. Или уже нет?..

Его никто не предупреждал, что раны от шприцов затянутся быстро, а раны на сердце, – возможно, никогда не

за пределами комнаты играла громкая музыка и отдаленно можно было услышать чужие голоса, прийти на эдакую «вписку» одного из друзей таноса в загородном городе было определенно охуительной идеей.

Два друга детства. Одни переживания, одни воспоминания. Но разделить любовь не получается.

Там были наркотики, которые аккуратно лежали в пакетике, а рядом записка, где было сказано: «Надеюсь, что тебе все понравится».

Намгю привык быть один, даже когда от этого одиночества уже тошнило и просто хотелось ощущать кого то рядом. Так будет легче. Он не будет скучать по его губам, идиотской улыбке, пьяному взгляду и таких желанных касаний. Он так думал. Но Танос полностью изменил его жизнь в корне одним своим присутствием. Больше Намгю не хотел оставаться один и цеплялся за любую возможность чувствовать любовь а не привязанность. Но в самый ответственный момент он воткнул нож в спину единственного, кто любил его

Его пальцы дрожали, когда он чуть сильнее притянул Таноса ближе, прижимаясь щекой к его плечу. Это было так странно, так непривычно, но и так правильно, как будто он наконец нашёл своё место.

Я сказал ему, что не волнуюсь. Но меня трясло от страха. Сидя на его кровати, ненавидел весь мир. Но его ненавидел сильнее. Может даже сильнее себя.

ау в котором Танос не принимает наркотики, но его наркотиком становится Нам Гю. всем фанатам тангю посвящается :3

Попривыкнув, он кусает его нижнюю губу, пытаясь вызвать реакцию. Оттягивает, убирает руку с челюсти обратно на бедро и кончиками пальцев скользит под край шорт, — неприлично коротких и открывающих хороший вид, кстати, — царапая кожу ногтями. Он не мстит за следы, которые оставляет на нем Нам Гю даже не используя рот, скорее, ему нравится ощущать, как из-за него Нам Гю дрожаще вздыхает, наклоняясь к нему еще ближе — куда уже? — и робко пробуется в инициативу.

Нелепый, неуклюжий и вредный, не обладающий в совершенстве ни одним качеством хорошего работника, вечно растрачивающий свою неугомонную энергию на молодых и привлекательных посетительниц, а главное, абсолютно не уважающий своих коллег, Танос, как он себя своевольно провозгласил, раздражал одним только своим присутствием. Нам Гю, на него глядя, перманентно закатывал глаза и отворачивался, стоило только крашеному неформалу вбежать в каморку персонала, как обычно, с опозданием на десять минут.

Мама Нам Гю никогда не плакала из-за него, никогда за него не переживала, отпускала гулять допоздна еще дошкольником, не грела ужин, и он ложился спать голодным, не собирала бенто в школу. Танос всегда делился своим.

Их выбрасывают на обочине немноголюдной трассы, ночью, в стынь, со связанными руками и зажатой между зубами картой, на счету которой триста миллионов. Первое, что Нам Гю делает после проверки баланса, - заказывает в приложении закладку, а потом вместе с Таносом лазит на карачиках под полусгнившей брусчаткой в заброшенном цеху завода, чтобы отыскать пакетик. Почему Танос пошел с ним – вопрос риторический и не требующий ответа. Нам Гю деликатно не спрашивает. Танос деликатно молчит.