Кто бы мог подумать, что тот, кого Чан посчитал обычным фанатом сериала, окажется... русалкой.

Этот мир устроен так, что такие, как Чан, обычно делают первый шаг, добиваются и мозолят глаза человеку, в которого влюблены, а не наоборот. Оттого ему дико, что первый раз в жизни он оказывается по другую сторону баррикад и не знает, что с этим делать.

— Минни? Сынмин молча кивает, и Чан видит, как тот борется сам с собой, чтобы не уснуть прямо тут. — Давай отпразднуем Новый год вместе. Сынмин удивляется такому заявлению, приоткрывая правый глаз. В его взгляде видна такая усталость, но Чан готов поклясться, что увидел где-то на дне свет радости из-за его предложения. — Я не против.

Чан просто спросит и будь, что будет. В конце концов он немного пьян и его бросили. Может же он позволить себе баловство? – Трахнешь меня?

На что способны красивые руки Ким Сынмина?

– She asked me if I do this every day. Чан специально делает паузу; Сынмин понимает – продолжить должен он. – I said "Often", – в горле пересыхает стремительней, чем от забега между их домами.

Зима. Середина второго курса и выпускной курс. Задира и ласковое солнышко. Бан Чан был тем, на кого пытался, но не мог, ровняться каждый, Сынмина сторонились все - парень был острым на язык и за словом никогда в карман не лез. Со всеми общался снисходительно и дерзко. Следы собственничества всегда носил старший, смущённо прикрываясь, Ким же ни разу не пришёл с хоть одним засосом. Крис всегда тихо подсаживался к Мину, но так ли всё понятно? Не стоит забывать: не всё то очевидное, что кажется

Он собирается так сильно дразнить его из-за этого. Он не позволит забыть ему об этом. Никогда в жизни. Но сначала он собирается порадовать его.

— Здравствуйте, — Сынмин натягивает рукава кофты, немного смущаясь своей просьбы. — А у вас не будет сигареты? — Тебе не рано курить? Сколько тебе, восемнадцать? — Если мне восемнадцать, то вам, дядя полицейский, тридцать. — Мне двадцать шесть, — мужчина показывает свое удостоверение с датой рождения и именем. — Ну, до тридцати недалеко, — Сынмин пожимает плечами и подходит ближе. — А там и пенсия скоро. Так что, будет сигарета?

– С чего ты взял? У меня были планы на тебя. – и только сейчас Сынмин поднимает глаза, темнеющие в освещении настольной лампы и полные желания. – И твои руки существенно опережают процесс. //AU, в котором Чан хочет провести время со своим парнем

Чан никогда не встречал человека, понимающего его так же, как и Ким, даже живя в Австралии, он не находил подобных людей. А Сынмин смог попасть в самое сердце.

Они встретились в один дождливый день.

Может быть реально влюблен не как в друга, а как в парня...

Сынмин никогда так не был близок к провалу. К настоящему, мать его, провалу! Ведь предмет его обожания и страдальческих рисунков, спрятанных глубоко в ящике стола, стоял здесь и сейчас. Здесь и сейчас смотрел на его нелепые попытки признаться в любви. Чана это отчасти забавляло.

– Иди нахуй – Ха, посмотрим кто из нас пойдет на хуй, а точнее сядет – Долбаеб конченый, – сказал Сынмин и отвернулся. Бан усмехнулся и в класс зашел учитель. Чан весь урок смотрел на его и представлял как в конце дня, Сынмин будет отсасывать ему в кабинке туалета.

Сынмин явственно храбрится, сжимает губы, но взгляд у него все равно болезненный. — Ты, — он сглатывает, — мне показалось, что если это будешь ты, а не он, все будет легче.

– Потому что ты сидишь в моей худи. – Откуда я знал, что она твоя. Там много разных вещей валялось. – Ты не мог не знать. Ведь это ты её с меня снял.

Сынмин так ни хрена и не понял, что произошло, но вместе с тем через года он пронёс с собой это осознание предательства. И он не остановится.

Сынмину совершенно не хотелось сегодня находиться в родительском доме. С другой стороны он хотел бы увидеть своих племянников вживую, а не с многочисленных фотографий, которые Чан отправлял каждую неделю его родителям. Вот Чана Сынмин видеть не хотел. Чан - это муж его сестры - Сонми. Они поженились 5 лет назад, 4 года назад родились двое его племянников Сону и Ыну, а 3 года и 7 месяцев назад умерла Сонми.

— Пока я не попытаюсь прикончить Кристофера, — шепчет он, — никуда отсюда не уйду. Мне плевать, Джи. На тебя, на Минхо, на Бана. Вы все для меня одно сплошное чёрное пятно, которое срочно нужно стереть.