Все звуки стихают, кроме ее бьющегося сердца и легкого, едва уловимого хлюпания между ног. Она приоткрывает глаза и видит, что Ян наблюдает за ней с ухмылкой. По коже вновь бежит легкий холодок — Лэйн с Роткова стремилась к лучшему, молилась, старательно смывая с себя грехи, которые сама не помнила, но куда загнала себя сейчас? Хорошие девочки не трахаются с незнакомцами, Лэйн.

Лэйн обе ладони положила ему на щеки, правой чувствуя неровность рубца и скоб. Уже попривыкла к этому и не страшилась касаться, рассматривать, целовать; раньше как от огня шугалась, боясь задеть своей бестактностью. Он еще немного помедлил, разглядывая её из под полуопущенных ресниц, а следом не сдержался, наклонился и поцеловал.

Ян затягивает бинт туже обычного, шипя себе под нос от вспыхнувшей боли. Должно быть, старые подруги-бинты настолько истощили, стёрли и содрали с него кожу, что Лэйн удалось пробраться сквозь неё.

Мир утонул не только во мраке и отчаянии, но и в порочной изощрённости, где границы дозволенного стирались во имя цели. Когда ради искры надежды приходилось приносить жертвы — не только чужие, но и свои. Готовы ли вы ступить на этот путь, где каждый шаг освещён не светом, а отблеском запретного?

Взгляды отряда теперь затравленные, недоверчивые. И, как бы парадоксально не было, хоть маска есть у него единственного, вокруг все в метафорических масках. «Генерал», «врач», «геолог», «ангел». «Охотник» и «криптограф».

Ян давится смешком. Рубец на щеке ведет в сторону, как и три медицинские скобы, грубо и неровно вставленные ему прямиком в кожу. Лэйн кривит губы в подобии улыбки — ей хочется вдруг вцепиться ему в лицо и вырвать три несчастные скобы, содрать с рубца неровную корочку. Поглядеть, как чужое лицо исказится от боли.

Лэйн скользит по его улыбке удивлённым и почему-то восхищённым взглядом. Два длинных выступающих клыка вызывают у неё неясный детский восторг. — Ты..? — Да, Лэйн.

недоступная и таинственная.

Мы вдохнули одновременно. Я затянулась, почувствовав спиной тепло прижавшейся ко мне грудной клетки. Повернув голову, я зашипела, когда натянулись несколько застрявших в металлических скобах волосков. — Не двигайся, — прошептал Ян у самого уха и аккуратно поддел непослушные пряди, откидывая мои волосы назад и оголяя шею. Его горячее дыхание невидимыми искрами рассыпалось по чувствительной коже, исчезнув под толстовкой вместе с волной колючих мурашек.

Ян, ровно как в её сне, льнёт к шее, притирается носом, сдвигая волосы в сторону. Горячее дыхание обжигает, приятно раздразнивает. Он прикусывает кожу, тут же зализывая, притупляет легкое жжение, втягивает в рот, оставляя отметину. Морские волны по-прежнему шумят внизу.

Он протягивает к ней руку, и Лэйн приглашение принимает, с чужой помощью отлепляясь от теплой постели. Прислушиваясь к такту задорной мелодии, Ян ведёт её к центру комнаты, легко принимая позицию, одной рукой развязно обнимает за талию, не отказав себе в удовольствии сжать поплотнее, а второй берётся за её ладонь.