Толпа продолжает двигаться, словно волны, но между ними будто возникает невидимая связь, натянутая, как струна. Это молчаливое столкновение взглядов длится всего пару секунд, но в нём — тысячи слов, которые они не говорят. И как он в столь большом помещении, среди такой толпы людей заметил именно его, стало неловко. Намгю чуть приподнимает уголок губ, почти незаметно, как тень улыбки, и проходит дальше, не замедляя шага. Вдруг Танос хватает его за запястье и притягивает к себе.

Су Бон сцеловывает, большим пальцем собирает крахмальное, облизывает, не разрывая зрительного контакта. Выглядит Нам Гю так по-блядски, что лучше бы его в кино неприличном снимать, но отчего-то хочется рыдать, не затыкаясь. [клептомания, деструктивная любовь, наркотические приходы]

— Не кисни, dude. Не всё потеряно. Распахнув глаза, он мгновенно уставился на ухмыляющегося Таноса. Дающего голодную надежду избавиться от ломки. — О чём ты? Руками Намгю нервно теребил край своей футболки. Не мог дождаться очередной таблетки. Чего тот так тянул? — I'm saying you're lucky. И тут Танос высунул язык с наполовину рассосанным цветным кругляшком. / Или что было бы, если бы Танос выбрал вместо вилки — крепкую мужскую дрочку.

- Хватит! - Не в силах стоять, Га Он бросился к Ё Хану, но не останавливая его, пытаясь оттащить от нападавшего, а закрывая собой, как раз в тот момент, когда Су Хён выстрелила.

Вообще-то, Паша никакой не пидор. Да в его деревне пидоров никогда не видели даже! Но когда он поступил в техникум в городе и поселился в одной квартире со своим недобратцем Валерой... Его начали одолевать всякие пидорские мыслишки. Правильно бабки предупреждали: испортил его город.

Ситуация. Набитый автобус. Передо мной стоит парень. Мальчишка. И у него начинается течка. И запах такой, что все альфы почти синхронно повернули головы. И я просто, сука, как спасатель Малибу, вытолкнул его на первой же остановке. Отвез домой и поехал на работу. И меня клинило целый день. А под вечер он звонит. И у него дома какой-то трэш, и он плачет, и просит: забери меня.

Нил Картер вынужден вступить в брак с альфой, которого видел раз в жизни. Эта свадьба всего лишь формальность для них обоих. Никаких чувств. Никаких привязанностей.

Впервые он заметил её ещё на вокзале. Бледная и безжизненная, точно мертвая, она, прижавшись к грязной кирпичной стене, чуть тряслась, - не то октябрьский холод, не то неизбежно подступавшая ломка. В искусанных губах тлела, чуть дрожа, мятая сигарета; тонкие, словно паучьи лапы, пальцы судорожно сжимались на рваном вещевом мешке.

Фаланги начали медленно пробираться по-над ключицы, изучая каждый изгиб, трогая бережно, словно фарфор. Танос умел искусно балансировать между невинной нежностью и вызывающей откровенностью, заставляя Нам Гю снова застонать — на этот раз весьма звонко, почти навзрыд.

Здесь обычно холодно, но они обнимаются и у них обоих внутренняя гомофобия.

Он никогда не думал, что найдёт кого-то, кто поймёт его так... кого-то, кто разделит его страсть и безумие.

И тут он подходит, тычет ему в лицо дулом автомата, ждет повиновения, так сильно жаждуемого им подчинения, хотя бы намека на страх, но Нираги ничего из этого не получит, потому что все о чем думает Чишия, смотря на оружие — это как бы заглотить этот ствол, а следом и ствол того, кто ему в подбородок им и тычет.

Чишия упал на спину. Капюшон сполз с головы. Выжженные какой-то химией волосы разметались по постели, привлекая чужое внимание. Рука пропустила белые пряди сквозь пальцы, собирая чужие волосы в кулак. Шунтаро тихо зашипел, но явного протеста не высказал. Да и был ли в этом какой-то смысл, когда в твой живот упирается дуло заряженной винтовки?

Попривыкнув, он кусает его нижнюю губу, пытаясь вызвать реакцию. Оттягивает, убирает руку с челюсти обратно на бедро и кончиками пальцев скользит под край шорт, — неприлично коротких и открывающих хороший вид, кстати, — царапая кожу ногтями. Он не мстит за следы, которые оставляет на нем Нам Гю даже не используя рот, скорее, ему нравится ощущать, как из-за него Нам Гю дрожаще вздыхает, наклоняясь к нему еще ближе — куда уже? — и робко пробуется в инициативу.