— Не кисни, dude. Не всё потеряно. Распахнув глаза, он мгновенно уставился на ухмыляющегося Таноса. Дающего голодную надежду избавиться от ломки. — О чём ты? Руками Намгю нервно теребил край своей футболки. Не мог дождаться очередной таблетки. Чего тот так тянул? — I'm saying you're lucky. И тут Танос высунул язык с наполовину рассосанным цветным кругляшком. / Или что было бы, если бы Танос выбрал вместо вилки — крепкую мужскую дрочку.

Третий сезон «Игры в кальмара». Точнее, то каким бы я хотела его видеть. Сцены драки в туалете не происходит, и на следующий день просто начинается новая игра. Кто победит, кто умрёт, а кто поебётся — всё это можно будет узнать, прочитав данный фанфик. Удачи!

Его никто не предупреждал, что раны от шприцов затянутся быстро, а раны на сердце, – возможно, никогда не

Разноцветные таблеточки создают диссонанс в чужом сознании. Или: Нам Гю всё помнит и страдает, а Су Бон – закидывается колёсами и живёт в кайф. Преканон, плавно перетекающий в канон.

— А сегодня будет Нам Гю? Хочу поглазеть на его красивое голое тело? Или ты один? Су Бон усмехнулся, в его голосе зазвучали насмешливые нотки. — Bro, а чем я хуже? — он приподнялся, проведя рукой по своему торсу, подчеркивая рельеф мышц. — Вроде тоже хорош. Если трансляция на порносайт, то это обязательно должно быть порно? Почему я не могу просто поговорить с вами, guys ? — в его голосе проскользнула нарочитая обида, как будто он действительно почувствовал себя оскорбленным.

Почему бы не заняться сексом в общественном туалете, пока никого нет? Это так типично, банально, но есть ли выбор? Уникальность будет заключаться лишь в написании этого момента, чувств и бурных эмоций.

—Может, тебе стоит притащить сюда MG Coin, и этот ублюдок сможет отплатить мне минетом, — смеётся Танос. — Он, наверное, и это не сможет, — затем, не в силах сдержаться, он добавляет — К тому же он не так уж и привлекателен. Смекаешь? Я имею в виду… — Нам Гю делает круговое движение рукой вокруг своего лица, ухмыляясь, как кошка, когда уточняет — физически. Тебе не кажется, что ты мог бы найти кого-то получше? — А ты? — серьёзно спрашивает Танос, — Ты согласен?

И времени у них оказывается не так много, как хотелось бы.

Попривыкнув, он кусает его нижнюю губу, пытаясь вызвать реакцию. Оттягивает, убирает руку с челюсти обратно на бедро и кончиками пальцев скользит под край шорт, — неприлично коротких и открывающих хороший вид, кстати, — царапая кожу ногтями. Он не мстит за следы, которые оставляет на нем Нам Гю даже не используя рот, скорее, ему нравится ощущать, как из-за него Нам Гю дрожаще вздыхает, наклоняясь к нему еще ближе — куда уже? — и робко пробуется в инициативу.

Глаза Нам-Гю распахиваются, и он невольно вскрикивает. Вся боль в его теле испарилась, будто её и не было. Танос стоит перед ним, его губы растянуты в улыбке, а в глазах горит знакомый огонёк. Он ритмично размахивает кулаком под громкую музыку, дёргая телом в такт. Сердце Нам-Гю бешено колотится в груди, и он вытаскивает дрожащие руки из карманов, чтобы проверить пульс. У него не болит живот, костяшки пальцев не в синяках и не в чужой крови, и, что самое важное, Танос жив.

Чхве Су Бон и Нам Гю в очередной раз поссорились, Су Бон никогда бы не пошел мириться первым если бы не отсутствие вдохновения и желание ударить Нам Гю по лицу.

Танос не понимал по-хорошему, значит, будет по-плохому.

Намгю был прилежным мальчиком и принимал. Принимал Таноса таким, какой он есть: отбитым на голову, вечно с выебонами, шлюховатым на вид и таким же по поведению. Принимал и его член. В себя.

Субон и Намгю - двое популярных студентов в университете, но между собой лично они никогда не взаимодействали, пока не оказались на одной тусовке, где сыграли в злочастную "Бутылочку".

Они нашли друг друга в употреблении. Нам Гю «в теме» давно, Танос — около года. Первый верил, что вещества помогали стать лучше, смелее, жёстче. Второй хотел исчезнуть, раствориться в образе Таноса. Оба убегали. От правды, от себя и от боли. Однако в этот раз они не смогут спрятаться в трипе.

Нам Гю сдерживает желание сказать ему, чтобы тот поторопился. Холод неумолим, такой, что хочется вылезти из собственной кожи. Нехватка одежды определённо не помогает, и хотя Нам Гю всё ещё слышит, как Танос шаркает поблизости, внутри него сидит первобытный страх, что его оставят здесь — связанным и беззащитным. — — — [Игры заканчиваются. Но странное чувство товарищества, возникшее между Таносом и Нам Гю, — нет.]

Когда Нам Гю впервые встретил Таноса, он и не подозревал, что этот человек станет его самой страшной зависимостью. Их отношения – это спираль из страсти, боли и бесконечных «последних раз». Он пытался уйти. Много раз. Но Танос всегда находил способ вернуть его – то нежностью, то угрозами, то обещаниями, которые никогда не сдерживал. И в конце концов вернул, привязал к себе намертво, но какой ценой?

— В клубе ты всегда собирал полные залы, — голос полон искреннего восхищения, будто каждое слово — признание в любви. Пальцы уже скользят вверх по бокам Таноса, но взгляд при этом затуманен, губы слегка приоткрыты — будто он и правда заворожен. Танос задирает подбородок, самодовольная ухмылка тянет уголки губ. Он привык к обожанию, но Нам Гю умеет подать его так, будто это не просто комплимент, а откровение.

Шансы на смерть повышались, но Нам Гю истинно следовал за этим несуразным парнем. Нажимал на кружок и глаза щурились от удовольствия, когда Танос вскидывал руки вверх. Команда кружков! Их команда. Дуэт.

У Нам Гю был выбор — крест надеть или трусы снять. Он так и не смог определиться. Та самая сцена в туалете, которую нам не показали, и как она поменяла весь ход игры, позволяя им с Таносом всё-таки примерить костюмы.