Джейс Талис, Пилтоверский Золотой Мальчик ненавидит Совет, ненавидит свою работу, ненавидит войну с Зауном, для которой он создает оружие, ненавидит андроидов, но однажды, когда решается оборвать свою никчемную жизнь, находит на свалке странного андроида, который не помнит ничего, кроме своего имени - Виктор - и хочет помочь ему. Потому что это то, что он умеет - чинить то, что сломано.

– Что тогда по-твоему оригинально? – лукаво щурится Джейс. – Что мне сделать, чтобы ты оттаял, снежная королева? – А ты погавкай, может и дам тебе, – передёргивает плечами Виктор, щурясь на разноцветный клубок проводов, шипящий и изрыгающий искры, как сплетение злых металлических змей. – Чё, прям дашь, если погавкаю?

Джейс опускает глаза, с трудом поднимает руку. Он не может смотреть на Хеймердингера. Джейс чувствует себя предателем, но он не может иначе. Ради Виктора он готов предать весь мир.

— И что ты хочешь? — горько усмехнулся Силко, хотя хотелось плеваться пенящимся на бледных губах ядом. — Чтобы я тебя простил, раз ты сам себя простить не можешь? | или Силко находит письмо и не прощает, но отпустить не может тоже.

У Экко есть две цели: победить в научном конкурсе и не сойти с ума от нападок Джинкс. И он близок к тому, чтобы провалить оба пункта.

Джинкс курит, потому что это легальный способ уйти с работы, скрыться от друзей, найти новых и просто постоять-подумать без чувства стыда оттого, что ничего не делаешь. Экко курит, потому что его лёгкие уже почти заросли пепельной плесенью, и никто не знает, как спасти его жизнь.

Джинкс половину ночи возилась с поиском нужной позы, потом села на край кровати, снова легла на спину и поняла, что для полного удобства нужно где-то достать третью подушку.

Экко вязко сглотнул. — Порох… и что-то твоё, — выдохнул он, почти невольно. — Ты никогда раньше… так не пахла. Она дёрнулась. — А ты, Экко, — она почти прошипела, глядя на него снизу вверх, — пахнешь, мать его, лесом. Хвоей. Как последний альфа из грёбаного зимнего леса. Экко моргнул. — Я-то думал, ты любишь запах гари и крови, — тихо бросил он, чуть насмешливо, почти рассеянно. — А я думала, ты бета, — отозвалась она не сразу, глухо, больше себе, чем ему. — Я тоже.

Вай ненавидит Силко: за то, что пытался прикончить ее и остальных, за то, что несколько лет назад бросил их и исчез. Когда Вай обнаруживает, что Вандер его простил, она приходит в ярость. Уж она-то не собирается прощать и давать вторые шансы, но события заставляют ее посмотреть на вещи по-новому.

Джейс Талис — студент второго курса пилтоверской Академии. А ещё он девственник. По крайней мере, был им — до визита в бордель мадам Бабетты.

Джейс целует колено еще раз, затем чуть выше, прямо у родинки. Немного щекотно, но все еще безумно приятно. Виктор гладит по щеке и улыбается, наблюдая, как Джейс льнет к ладони. (сборник зарисовок)

Джейс узнает, что секс с Виктором — это серьезное мероприятие.

Тот взгляд ей не понравился, полный ужаса, и у малышни вокруг такой же был — и это было совсем не весело. А вот этот — этот влажный и липкий, он согревает что-то изнутри, а может и вовсе сжигает, так что только дым и пепел, она любит дым и пепел, любит его комнату, чем-то похожую на лавку Бензо, склад всего и сразу, заметки-чертежи-рисунки. Любит этот взгляд — бензиновый, бензин легко горит, дым и пепел внутри, от них внутренности странно щекочет — почти судорога, и Джинкс взрывается.

— Здесь нет ничего стоящего спасения, Экко, — говорит она после нескольких долгих минут молчания. Её голос апатичный и хриплый, будто Джинкс не разговаривала много лет. Она равнодушно растягивает каждое слово, потому что теперь ей не за что было цепляться в этой жизни. — Больше ничего. — Всегда есть что-то, — говорит Экко, и в голосе его сквозит тихая нежность и ворох затаённых желаний.

Джинкс — липкая карамель, выторгованная на пристани, ржаво-янтарный свет фонарей вечернего Зауна, мерцание, монстрики из бумаги, она — расколотый и снова собранный витраж, кислота, разъедающая все на своем пути. Джинкс думает — хорошо, что кислоту нейтрализует щелочь, да? — Я не могу ничего обещать, мисс. Но Силко очень долго спонсировал мои опыты. Я умею раздавать долги. Они — ее щелочь. Все они. [или au, в котором у джинкс есть надежда и, благодаря экко, временный новый дом]

Сидеть на Экко было как-то… Одновременно удобно и в то же время смущающе. Хотя, конечно, сейчас Паудер больше волновали его ладони на своей груди. [S2E7 canon AU: таймбомб из той вселенной]

Когда Вай смотрит на неё так, Кейтлин хочется подчинять.

- Все подростки пробуют курить. Это абсолютно нормально. - А она не будет!

Семь раз, когда Экко обнимал Джинкс, и один раз, когда наоборот.

Хорошая новость: я жива. Плохая новость: существуют пчелы-некроманты.