Непросто жить в Пораничье. Сложнее только быть омегой в Пограничье...хотя...

Чишия протягивает руку, легко касаясь его щеки. Это не похоже на обычную насмешку, это что-то другое. — Если собираешься поцеловать, сделай это нормально. И Сугуру больше не нужно повторять дважды.

— В следующий раз я буду сверху. — Возможно, когда-нибудь я позволю тебе это,— Хмыкнул Чишия.

Ими движет азарт; хватит ли Сугуру смелости сжать тонкую шею в руках и с треском разорвать жизненноважные сосуды, или, быть может, Чишия намного раньше упадет на колени и будет умолять Нираги пощадить его, будет унижаться перед ним, и тогда военный увидит его грязную оголенную душу, и плюнет в нее, растоптав все чувства, эго и принципы невозможного Чишии.

Вот только привычный холод рассеивается под обоянием вошедшего, заставляя Чишию в удивлении выгнуть бровь.

Чишия долгое время наблюдал за Нираги, пытался понять почему он ведёт себя так вызывающе, особенно рядом с ним. Хоть он видел его практически насквозь, как и других людей, но именно в нём оставалось что-то необъяснимое. Что-то, что было не под силу понять, даже такому гению как Шунтаро.

Попадая на игру туза червей, подвоха ждать стоит с любой стороны: будь это напарник, или же кто-то другой. Они вынуждены находиться здесь до скончания дней, пока не найду [ответ], однако [разгадка] их совершенно не радует, заставляя смутиться. Чишия осознает смысл собственных действий; Нираги осознает смысл сказанных слов. А что ныне имеет смысл? Они знают лишь одно: за это время они и стали друг для друга тем самым смыслом.

— Ты же ёбанный умник, так сделай хоть что-нибудь. Спаси собственную задницу, да и мою бонусом, — досада и обречённость режут слух, нервируют похуже визгливых воплей, уже давно привычных. — Такие, как ты, не умирают подобным образом. Это слишком жалко, слишком по-дебильному. Так должен умереть этот хлюпик, запоровший тебе игру. Арису со своей подружкой. Я. Но только не ты. — Я простой человек, Нираги. — Нет, ты — блядский злой гений. У злых гениев должно быть с десяток запасных планов.

Чишия улыбнулся. Улыбнулся тому, что наконец смог найти что-то живое, не потухшее в мыслях Нираги.

Если спросить Чишию, какими красками была бы написана его жизнь, ответ будет один — серый. Шунтаро безразличен ко всему, редко испытывал искренние эмоции, а уж тем более решался на импульсивные поступки. Пока не попал в Пограничье — цирк колесивший по Японии, что теперь осел в Токио. Если он и себе радость не способен дарить, как он может заставить других чувствовать себя счастливыми? А кто сказал, что в Пограничье можно обрести счастье?

Проходит где-то минута их молчания, после чего Нираги хватает за подбородок парня перед собой, поворачивая это наплевательское лицо к себе, впиваясь в его губы грубым поцелуем. Тело Шунтаро быстро разворачивается к телу Сугуру, оставляя свои руки на его талии, крепко за нее держась. Руки Нираги же находились на плечах Чишии, крепко их удерживая в одном положении, тем временем, как пальцы касались бледной шеи.

Чишия упал на спину. Капюшон сполз с головы. Выжженные какой-то химией волосы разметались по постели, привлекая чужое внимание. Рука пропустила белые пряди сквозь пальцы, собирая чужие волосы в кулак. Шунтаро тихо зашипел, но явного протеста не высказал. Да и был ли в этом какой-то смысл, когда в твой живот упирается дуло заряженной винтовки?

я зависим тобой, как от чёртового никотина.

Вообще это au!, где Нираги - постепенно набирающая популярность рок-звезда с собственной рок-группой, а Чишия - врач-хирург.

Они были худшими проявлениями друг друга, но ни один из них в этом ни за что не признается. Сходство от которого тошнит, сходство, которое притягивает. Когда Нираги окончательно срывает крышу, убийство злого гения кажется уже не такой невозможной вещью. Но почему-то уже не хочется. По-крайней мере, не сейчас.

Один, упивался в бесчисленных пьянках и гуляний до утра, вместе с очередной девицей лёгкого поведения, другой, предпочитал оставаться наедине с собой и копаться до потери сознания в своих мыслях. Но это было до.

— К сожалению, нет. Он правда хочет посмотреть, как мы трахаемся. Флегматичный и скучающий голос Шунтаро раздаётся в продолжительной, абсолютно никому не нужной тишине, как раскат грома средь солнечного и спокойного дня. У Нираги вновь спирает дыхание, и он старается не смотреть на блондина, удобно развалившегося под боком. Лишь привычно закатывает глаза, несильно щипая того за бледное бедро, тихо наслаждаясь сдавленным, недовольным звуком, отдалённо напоминающим шипение.

Очередная игра, на кону которой стоит жизнь. И, увидев у регистрации Нираги, Чишия ухмыльнулся. То ли потому, что давно не видел этого наглухо отбитого психопата, то ли потому, что победителем может выйти только один из них. Ошейник с шеи, к сожалению или счастью, уже не снять.

У Чишии ужасно надоедливый бывший, а Нираги по удачному стечению обстоятельств оказывается его новым соседом. Вот только впервые встречаются они в обыкновенной кофейне, попадая в весьма затруднительную ситуацию, даже не представляя, что за этим последует.

Сугуру Нираги–непредсказуемый военный, а Шунтаро Чишия–спокойный парень которого мало что интересует. Что же общего может быть между ними и кто они друг для друга, враги или возлюбленные?