Чхон Чин не был силён, как его сахёнг, и не был столь важен, как лидер секты, он даже не был выдающимся среди старейшин. Однако, у него была хорошая память. (Или: Чхон Чин возвращается сто три года спустя домой, в Хуашань.)

Его сахёнг был таким, каким он хотел быть: талантливым, умным и смелым. И всё же именно Хён Чжону в очередной раз улыбнулась удача. — Старейшина Чхон хотел бы с тобой познакомиться. В поколении Чхон был только один старейшина, которого уважали не только в его собственной секте, но и во всём мире, как того, кто победил Небесного Демона. Это был Святой Меч Цветущей Сливы.

Тан Бо всегда предстаёт перед Чхон Мёном таким образом, что его сердце трепещет и болит.

Чхон Мён теряет руку (снова), скучает по своей семье и учится жить.

Когда Чхон Мён уходит в соседний город на несколько дней, он возвращается другим. Извращённым, искалеченным, неправильно собранным. Чхон Мун предполагает худшее. (Или: Чхон Мён, Божественный Дракон, командир, ученик Хуашань двадцать третьего поколения, умирает в двадцать три года, выиграв войну, и Чхон Мён, ещё не Святой Меч Цветущей Сливы, ученик Хуашань тринадцатого поколения, в свои двадцать три вспоминает всё.)

Чхон Мёна поражают талисманом, который усиливает его доминирующую эмоцию. Это не то, чего все ожидают.

Его хён отодвигается, весь идеальный, такой же, как и прежде, кроме чуть красноватых губ, когда как Тан Бо нужно несколько минут, чтобы просто привести себя в божеский вид. Его хён улыбается ему, это мило, это очаровательно, это грустно. Его хён отходит от него к выходу из этого пустующего закоулка между каменным домами, и говорит: — Делай вид, будто этого никогда не было, ладно? — и его хён смеет просить его об этом, смеясь столь же восхитительным смехом.

Аромат всех учеников секты Хуашань заканчивался нотками цветущей сливы, что являлось следствием практики дао их секты. В секте, находящейся на грани краха, с которой Чхон Мён столкнулся после своего перерождения, этот аромат можно было найти только на сливовых деревьях, оставшихся нетронутыми за прошедшее время. Как же это раздражало.

На Хуашань с неба падает мальчик — окровавленный, избитый, но продолжающий сражаться. Он в чёрных одеждах с зелёной лентой, с самыми чёрными волосами и самой бледной кожей. С глазами красными, как кровь. Он говорит, что он — Чхон Мён, ученик Хуашань двадцать третьего поколения.

Во времена, предшествовавшие появлению Великих Сект, слухи разлетались по миру быстрее стрелы. Слухи о молодом человеке, одетом в чёрное, с глазами цвета крови, чей меч может заставить цветы сливы распуститься на его кончике. Они называют его Мечник Цветущей Сливы. (Или: Чхон Мён просыпается в очень далёком прошлом после смерти во второй раз. В чём подвох? Секты Хуашань пока не существует.)

Главная проблема Чхон Муна, как лидера секты, старше его должности: его два конкретных саджэ не ладят между собой.

— О, сахёнг, ты бы видел этих детей! — начинает он, держа кувшин вина и широко жестикулируя руками. — Они так глупы, так непослушны и неблагодарны! — это будет первое, что он расскажет каждому, кто готов слушать его жалобы; Чхон Чин фыркает справа от него, а сахёнг улыбается.

Да, что-то остаётся неизменным; он всё ещё предпочитает мужчин старше себя.

— Ты — Небесный Демон, — произносит мужчина, будто выплёвывает; это не вопрос, это факт, который злит человека столь сильно, что он сжимает свой изящный меч крепче. Тяньлан-цзюнь чувствует себя слишком возбуждённым от этой неожиданной встречи. — Верно, — кивает он, и его собственные глаза горят, а демоническая ци расползается вокруг, что любой другой бы, кто не был бы его сестрой или племянником, задохнулся. — У вас есть какие-то проблемы с этим, бессмертный мастер?

Итак. Его вторая смерть, его третья жизнь. Он находит себя более утомлённым этим, чем можно было ожидать. (Или: Шан Цинхуа умирает, рождается в очередном мире с самого начала, и теперь он слабая невинная девочка, которая нуждается в защите, даже если его братья почему-то утверждают обратное, отец хочет отдать её замуж первому встречному, а старейшины считают его проклятием их рода.)

Чхон Мён смотрит на поле боя, на детей, которых ему удалось защитить и уберечь, и чувствует, как на него давит тяжесть его судьбы. "Всё кончено", думает он. (Горящая свеча мерцает последними угольками. И мир страдает от последствий.)

Тан Пэ очень жадный человек.

Рука хёна. На его колене. На его колене тёплая и прекрасная рука хёна. Нет, предложение не становится понятнее.

Чхон Мён считал себя счастливым человеком, потому что был любим. И любил в ответ.

У даосов свои способы снимать стресс и развлекаться; в частности, не то, чем можно гордиться; например, дыра в стене.