У Чана проблемы и моральные принципы, у Чонина недотрах, а у Хёнликсов любовь и страсть, цветущая буйным цветом. Все ингредиенты рекомендуется смешать в одном доме, взболтать и приправить вуайеризмом. Коктейль подавать горячим и употреблять поздней ночью. Приятного аппетита

Хёнджина откровенно вмазывает. Феликс – красивый. С высветленными мокрыми волосами, облепившими лицо. С размазанной тушью и в ебучих неотмывающихся блёстках после концерта. Звереющий с каждой секундой, рычащий сквозь стиснутые зубы. И столь жадно, по-хозяйски, имеющий его глотку.

AU, в которой Хёнджин просто хочет набить новую татуировку и встречает живое воплощение своих кинков на пороге студии.

Торговые центры завлекают рождественскими скидками, весь мир пытается закончить дела к праздникам, а Хёнджин пытается понять, как бы ему признаться в чувствах так, чтобы и дружбу многолетнюю не разрушить, и по лицу от обладателя чёрного пояса по тхэквондо не отхватить. Рождественская AU, в которой Хёнликсы дурачки, а пара ангелов-хранителей шутят шутки на протяжении тридцати четырёх страниц.

— Не хочешь заглянуть ко мне? — вдруг спрашивает Хёнджин, тарабаня пальцами по рулю и немного щуря свои лисьи глаза. Словно обдумывает что-то. — В шашки играть будем? — вырывается против воли. — Я думаю, мы можем найти куда более интересное занятие на двоих. — Ты хочешь меня трахнуть? — стараясь не показывать волнения, смело предполагает Ликс. — Нет, я хочу тебя хорошенько отлюбить, — поправляет Хван, мягко поворачивая на перекрёстке.

— На что ты готов, Джин-и, чтобы вымолить моё прощение? — На всё, Ёнбок-а… — Хван сам не узнал свой охрипший от волнения голос. — Абсолютно на всё.

Чан замирает в прихожей, распахнув глаза в немом шоке. По всему общежитию разносятся шлепки, надрывные стоны и крики. Этот голос он узнает из тысячи. Твою же мать…

Феликс выживает с приступами мигрени вот уже пять лет. Два года из которых его состояние каждый раз добивает сосед сверху.

— Ну вы просто само олицетворение милоты и очарования, — Сынмин заинтересованно наблюдал за их прелестным диалогом. — Феликс — да, я — нет, — Хёнджин фыркнул и глотнул напиток. Он на секунду забылся, что они с младшим тут не одни. И почувствовал раздражение, что кто-то заметил и вторгся в их секундную идиллию. Сынмин наклонился поближе к Ликсу и тихо прошептал ему в самое ухо, чтобы Хёнджин точно не услышал: — Когда-нибудь он перестанет это отрицать.

Молодой айдол Хван Хенджин в мировом турне приходит с утра в кафе отеля, чтобы насладиться завтраком в Сиднее, но ловит взгляд янтарных глаз. Тех самых, которые закрывались от удовольствия этой ночью вместе с ним.

— Хван Хёнджин и Ли Феликс, — вполголоса читает Хёнджин и тут же срывается на крик: — В смысле, Ли Феликс?!

Феликс чувствует, как к его заднице что-то прижалось. Точнее, кто-то. Стоп, такого на репетициях точно не было. Чёртов Хёнджин всегда был дальше и совершенно точно не упирался членом в Феликсовы ягодицы.

У Хёнджина на вечеринках есть всего одно правило: ни капли алкоголя в рот. И на то имеются две причины: неконтролируемая тактильная голодность и опасная близость очаровательного Ли Феликса

В этой проклятой богом дыре, над которой вечность висит черное облако человеческих грехов, он находит во враге то, что последние десять лет искал по всему миру.

«Хорошие» мальчики даже и мечтать не могли о том, чтобы общаться с «плохими». Но Феликс, втайне ото всех, мечтал. И не только общаться. И выбрал для этого не просто «плохого мальчика», а самого «плохого».

Феликс ненавидел шумную музыку, что постоянно играла у него за стенкой, а также ненавидел ненормального соседа-рокера, раздражавшего его с каждым днем сильнее. Хенджин же, наоборот, очень любил сладких мальчиков.

Феликс был сильным и стойким омегой. Он мог пережить любую хуйню: оплата квартиры, порванные колготки, сломанный ноготь. Кремень, короче. Но вот потёкший кран, ей Богу, стал последней каплей!