- Горностай... - задумчиво произнёс Ричард. Пальцы сами неосознанно притянулись к обветренным губам. - Горностай - это символ высокой аристократии. Странно, что это твой патронус. // AU, где персонажи являются родственными душами, если у них одинаковые патронусы.

омегаверс ау! в котором Гэвин очень необычная омега, а Ричард-создание его братца-извращенца.

"Как испортить выходной детективу Риду" - пособие от RK900

Приобретая систему «умного дома» со встроенным в неё искусственным интеллектом, не забудьте убедиться в том, что вы знаете, как её не сломать.

Гэвин был пьян. Настолько он сегодня нажрался, что не заметил, как его тушку волочет домой собственный сраный андроид. И он уж точно не видел ту самодовольную ухмылку на роже напарника. А зря. Зрелищно у него получалось улыбаться уголками безупречных губ. Хотя, эта ехидная улыбка была во весь рот. Возможно, этому садисту нравилось, когда его посылает матом на эльфийском безбожно пьяное создание, висящее на нём. Всё же это забавно. Особенно, если учесть то, что перед тем, как окончательно нажрать

Ему нравилась идея о том, что он нашел красивую «ракушку», блестящую штучку, призванную радовать взгляд. Хотелось спрятать свою находку ото всех, чтобы любоваться этим человеком в одиночестве. Он удовлетворенно улыбнулся и подхватил обмякшее тело, прижав его тут же к себе в крепких объятиях. Он спас свое сокровище, он заслужил его. Теперь Гэвин был только его. Навеки. >АУ с русалками

Гэвин думал, что это обычный рабочий полет. Туда-обратно, и никаких проблем. Всего-то нужно отвезти какого-то важного парня с Нептуна на Землю. Что могло пойти не так? Когда Гэвин увидел у корабля Ричарда, который бросил его два года назад, он понял, что не так пошло примерно все.

RK900 многого не понимает в поведении людей. А детектив Рид просто является человеком.

Гэвин - суккуб, а Ричард - жрец. К чему приведет их встреча?

Ричард Стерн из тех людей, которые любят и умеют ценить одиночество. Однако, когда ему приходится приютить у себя коллегу брата, весь его выстроенный по кирпичику мир-на-одного рискует дать трещину. Гэвин Рид просто-напросто невыносим — и только. Не так ли?

Позже Рид вспомнит, что впервые увидел его, стоящим на коленях.

Пережить кораблекрушение и устроиться на планете, состоящей по большей части из воды? Не вопрос. Наладить контакт с живущей на планете расой? Запросто! Выплатить по возвращении домой триллион кредиток?... Ну нафиг эту Альтерру!

Когда Гэвин Рид поступал на службу в полицейский департамент Детройта, никто не рассказывал ему о том, что однажды ему придётся флиртовать с новым подозреваемым по так и не раскрытому делу, чтобы выяснить, имеет ли тот отношение к убийству. Впрочем, всё когда-то бывает впервые.

У Гэвина был свой беспроигрышный способ грабить космолёты и скрываться от галактической полиции. Но появление F.O.X. немного подпортило привычный порядок.

Гэвин только хотел помешать брату вляпаться в очередное дерьмо. Он и не подозревал, насколько глубоко вляпается сам.

Слушал он эти разговоры и невольно улыбался, с тоской поглядывая в сторону леса да теребя висящий на шее амулет. Есть там принц, есть, только девки ему не нужны были, а вот Гэвин чем-то приглянулся.

А вот вам сказочка на ночь, детки. Жили-были ведьмак Гэвин из Ридяни́ц и Ричард из Найнси́, туссентский дворянин. Туссентец ищет в Велене избавления от родового проклятья, а у ведьмака как раз закончились гро́ши на еду, девок и водку. И понеслась наша сказочка по кочкам.

Гэвин Рид — купидон. Если бы кто-то ещё пару недель назад сказал, что такое возможно, он бы смеялся до икоты, а потом вызвал бы шутнику бригаду психиатрической помощи, чтобы бедолага отдохнул в компании мягких стен и отзывчивых санитаров. Но факт остаётся фактом и с этим нужно как-то жить.

Гэвин — новый сотрудник известного межкосмического разрастающегося предприятия «Lethal Company», занимающегося добычей и перепродажей вещей с покинутых лун. Но он сам считал себя просто пушечным мясом, которое отправили в заброшенный уголок космоса, лишь бы он принёс хоть какую-то пользу. Ну, а ему... Ему просто нужны были деньги.

Одно «нет», которое ничего не значило, и второе «нет», которое сделало всё простым и сложным одновременно.