Как дела, Тэхён? С того момента, как ты съехал, прошло две недели, а я все еще по привычке хлопаю входной дверью по стене, пытаюсь разогреть две порции ужина и всякий раз вглядываюсь в зубную щетку, чтобы по ворсинкам определить, точно ли это моя, а не твоя. Меня так дико бесило, что ты всегда брал ровно такую же, как у меня, а теперь я никак не могу привыкнуть к тому, что в стаканчике их больше не две. Что ничего проверять мне не надо.

Чонгуку хочется быть обычным человеком, чтобы спокойно пригласить на свидание Тэхёна, не боясь задохнуться и сойти с ума на месте, позвать к себе домой, не боясь, что его младшая сестра спалит всю контору. Он хочет чувствовать не так сильно, не светить алыми радужками, не рычать, когда кто-то просто подходит к Тэхёну. Ему столько всего хочется, вы не представляете. В первую очередь, быть самим собой.

— На желание не играю, — Тэхён щурится. Чонгук тоже. Кусает колечко в губе, откидываясь на спинку дивана, глядит темно из-под ресниц, едва дергая уголками губ. — А на душу?

Чимин, кажется, до сих пор волосы на себе рвет за ту неудачную шутку, мол, Чонгуки ты на нашего Тэхёна не наседай, у него на прикосновения аллергия. Кто ж знал, что Чонгук воспримет буквально?

Чонгук задыхается в крике, швыряя чертову трубку в стену. Та плющится о покрытый обоями бетон, трещит, крошится осколками дисплея, рассыпаясь по ковру. Прямо как и сердце в груди.

— Все еще веришь в любовь?

“Переболел” в контексте ханахаки означает только “лишился возможности чувствовать”. О тех, кто счастливо убил цветы взаимной любовью, говорят “исцелился”, а о других несчастных вот так сухо, никак. Скупое “переболел”, подразумевающее то, что цветы росли в тебе, пока ты не задохнулся или не вырезал их с корнем из сердца. Увы, этот корень и есть источник всех человеческих чувств и эмоций.

— В твоих руках абсолютно все. Даже больше, чем ты можешь себе представить. Поймешь чужое сердце правильно — получишь самое желанное на свете сокровище: любовь, Чонгук. Такую, какую еще свет не видывал. И сила которой способна как спасти мир, так и сокрушить его.

– Понимаете, доктор, я расстался с парнем…

— У меня всего четыре требования. Первое: смотри только на меня. Второе: слушай только меня. Третье: говори только со мной. И четвертое: думай только обо мне.