Весёлая жизнь не переносивших друг друга Гажила Редфокса и Лексуса Дреяра, которые оказались истинной парой.

Лексусу нравится в Гажиле всё.

«В какой момент всё пошло не так?» — только и успел подумать Редфокс, которого грубо припечатали к стене.

. > — Я знаю. Мы же друзья. Это слово даётся совсем легко. Другие не подходят. > — Не выдумывай. Фырчит Гажил в ответ. Лексус знает — Гажил в свои же слова не верит. Поэтому молчит.

Дверь в гильдию распахнулись. Громовержцы возвращаются. Но без лидера.

- Я тебе когда-нибудь говорил, что люблю тебя? – мужчина нахмурился, словно всерьез пытался вспомнить, говорил ли он это когда-нибудь ей, чем вызвал счастливый смех девушки. - Именно, что любишь, - Люси полностью спародировала его выражение лица, - примерно, тысячу раз. - Да? Забыл, наверное. - Лексус опустил голову на мягкую подушку просто смотрел в потолок. - А знаешь, что забыла я? – неожиданно произнесла Хартфилия, неожиданно краснея еще больше, - Трусики на втором этаже гильдии…

У беды одно начало - сидела Кана и скучала. В гильдии давно не было пьянок и Альберона решила это исправить, только под раздачу попали два совершенно разных мага.

Какого это страстно желать десятого богоизбранного и временного мастера своей же гильдии? До дрожи желать, чтобы он прикасался и целовал? Чтобы перебирал пальцами волосы, томно дышал на ушко?

Нельзя оставить свою одержимость, если она стала на мгновение доступна тебе.

— Зачем ты так с ним? — А что он вокруг тебя бегает, аж бесит.

- Прекрати играть со мной Дреяр! Я тебе не кукла, я человек! «Мы друзья, я люблю Миру. Думаю, нам стоит прекратить общение на какое-то время.» - С друзьями не трахаются Лекс! Прекрати врать хотя бы себе, я тебе давно не подруга! Громкий хлопок двери выбил остатки кислорода из лёгких, заставляя ноги подкоситься - Хартфилия без сил упала на пол, впервые за несколько лет, содрогаясь в рыданиях. - Ненавижу тебя!

Депрессивный эпизод подбирался к Люси маленькими шажочками. Апатия преследовала по пятам. Хотелось лишь сквозь землю провалиться. Куча свалившихся на голову потрясений. Абсолютное непонимание как жить дальше и в чем смысл жизни вообще. И точка кипения, которой стал Лексус Дреяр.

Месяц назад совет отправил Люси на задание. Во время его выполнения она спасла маленького мальчика, который оказался сыном Лексуса. А что же будет дальше?

И он кашляет, задыхаясь, пока лёгкие его обвиваются стеблями, пока горло, словно наждачкой, дерут не лепестки, нет, бутоны. Бутоны, что покрыты склизкой алой жидкостью - кровью. Его кровью. А следом за ними лезут и лепестки, заполняя глотку и горло, щекотя раненные участки, будто извиняясь и опадают на пол. Их много. Очень много. Они покрывают дощетчатый пол желто-красным ковром. В свете солнца, заглядывающего в окно, они похожи на золото. На золото ее волос...

Пару дней назад Эльза организовала поездку для ребят, но совсем не сообщила, что это смешанные источники. Это была вынужденная мера, ведь был горячий сезон и почти все места были заняты. И пусть её, Нацу и Грея такое не смущает, так как те и без того не раз принимали вместе ванную, то Люси на отрез отказалась, чем не мало позабавила Титанию. Но все же выбор между игрой в короля и смешанной купальней стал очевидным. И кто бы знал, кого встретит Заклинательница на источниках...

Весна стала пагубным периодом для драконоборцев, во время которого они испытывают ненасытное желание и обжигающую лихорадку. Люси узнала шокирующую правду о том, почему её друзья пропадали из гильдии на неделю в весенний период. В тот день её встретило много ярких впечатлений и событий, следствием которых, что немало шокировало не только её, но и её друзей, она вернулась в гильдию с новостью, что переезжает к Лексус Дреяру и теперь они официальная пара!

— Конечно, — пробурчал он, — чую я, как от тебя дружбой пахнет. Люси искренне удивилась. — Чего? Нацу насупился и освободил одну руку от объятий, а Люси сдавленно охнула, пискнула и издала ещё какие-то забавные звуки, когда палец Саламандра мазнул по её все ещё мокрой промежности. — Это, — Драгнил поднёс палец в смазке к лицу, отчего волшебница захотела завернуться в одеяло и сгореть со стыда, — уже не афродизиак, Люси. И уж точно не дружба.