— Ну-ка, быстро встань с меня! - Аки посмотрел на Денджи и на его щеках появился румянец, — Давай, быстрее, я долго ждать не буду!

Ёшида не интересовался сплетнями, тем более о якобы новом привлекательном профессоре. Так было до тех пор, пока он не попал на одно из его занятий и не понял, почему все так очарованы Денджи. Но, в отличие от остальных, он решает кое-что предпринять. Или… Ёшида влюбляется в профессора Денджи и решает сделать его своим.

Если жизнь — череда сменяющих друг друга чёрных и белых полос, то Денджи всегда шёл по жизни как-то неправильно, застряв в бесконечном цикле своей чёрной полосы. Он просил у судьбы не так много: тосты с джемом на завтрак, мягкую постель в тёплой комнате и любимую девушку рядом — желательно ту, с которой связывает эта эфемерная нить на мизинце. Однажды дела наладились, но только на первый взгляд. Денджи всегда шёл по жизни как-то неправильно — неча себе изменять. И влюбляться в девушек неча.

Река мерцала, как жидкий солнечный свет. Зеленоватая, точно бутылочное стекло, вода приятно сочилась сквозь пальцы. Макушку нещадно пекло. Вокруг — на ближайшие километры — ни души; и только едва уловимый шум автострады достигал слуха сквозь густой прогретый воздух...

Денджи опять почти без одежды, только в штанах и кроссовках. Если бензопилы каждый раз уничтожают рубашку и галстук, не легче ли ввести в качестве формы топлес?

Аки хочет сказать «иди, куда хочешь», но лишь отворачивается к ночному городу и молчит.

- И не забывайся, - Хаякава чуть отклонился, чтобы поймать его взгляд, просунул язык в треугольный наконечник и сделал пару вращательных движений, а затем по слогам произнёс: - Кей-го.

Сердце прилипает к рёбрам и пропускает удар. Аки стягивает рот в тонкую нить, сжимает пряди у корней. — Поцелуй меня, Денджи.

Аки неожиданно решил помочь Денджи попрактиковаться в любовных делах. (События происходят после битвы Денджи с демоном Вечности и попойки в баре.)

Всё получилось как-то само собой. Спешно, смазано, прямо на глазах у хохочущей Пауэр.

У Денджи на шее ошейник — Аки его видит мельком и думает, что это галлюцинации на нервной основе.

Денджи тупой. Тупой настолько, что это слово кажется его фамилией, всегда рядом с именем, всегда где-то тут, ходит по пятам за бедным парнем, иногда хватая других за края одежды и заставляя их тупить тоже, понимать Денджи и влюбляться в его искренность. К Аки это слово прицепилось основательно.

Утро. Самое обыкновенное утро... Денджи кое-как разлепляет глаза, оглядывая помещение, где он оказался. Парень ворочается на своём футоне, вспоминая, где же он. Точно. Это же квартира Аки... Теперь им придётся как-то существовать вместе с этим идиотом... Но мрачные размышления прерывает внезапный запах поджаренного хлеба, что доносится с кухни!

Эти двое просто в очередной раз напились в баре. Просто вернулись вдвоём слишком поздно. Много всяких "просто", что стеклись в одно сложное обстоятельство.

- Поделишься сигаретой? - Несовершеннолетним курить нельзя. И у меня мало осталось. - Тут Хаякава даже не врал. - Да я попробую только, - кривится полудемон и тянет руку к уже зажженой сигарете, которую Аки только поднес к губам. Тот, что удивительно, не противится, а почти аккуратно передает источник никотина в чужие пальцы. Где-то в голове у него крутится дурацкая мысль, как сильно пацан возмущался подобной дележкой с Химено, крича о непрямых поцелуях. А это, похоже, не считается.

Аки Хаякава любит сигареты и ловить тишину, Денджи любит тосты с джемом и, возможно, целоваться с Хаякавой.

Тосты с джемом у Хаякавы выходили просто замечательные, настолько, что Дэнджи даже облизывал тарелку под громкие возгласы Пауэр, хотя теперь готовить их стало сложнее.

И каким местом они тогда думали? Ответ очевиден: Аки – членом и сердцем. Денджи – сердцем и членом.

Летопись аморальных ценностей, скучных будней и свободы выбора.