Он думает, что я потерялся. А я думаю, что он меня съел.

У него внешность суперзвезды и аура серийного маньяка — сочетание настолько неправдоподобное, что Сиэль до сих пор не может определиться, опасаться ему или восхищаться. У него странное, не поддающееся логике чувство, будто они давно и прочно знакомы, а дежа вю накрывает почти ежесекундно, и лишь одно ясно как день: с этим посетителем Сиэль конкретно влип.

Участь пойти по стопам родителей и погибнуть из-за взаимной любви Сиэля не прельщает. Не лучше ли сделать так, чтобы влюбляться никогда не пришлось? >частичное AU!фильм "Практическая магия".

В свою сто сорок третью весну Сиэль наконец сдает ведьмовский экзамен и получает право прилететь на гору Блоксберг в Вальпургиеву ночь.

Я получил столь желанную свободу всего лишь с одной-единственной оговоркой: увидеться снова в эту ночь.

«А он, упрямый и своевольный, гордый и обреченный — маленький принц проклятого королевства, — нес свою ношу, не мысля, что кто-то захочет ее разделить».

«Мне просто наскучило, Себастьян, восемьдесят лет играть в прятки...»

О лентах, доверии и поцелуях.

Помню, погода в день моей смерти выдалась отличной: над Лондоном ярко светило солнышко, небо белело перьевыми облаками, а ветер был теплым и свежим. Такой пасторальный конец, если вдуматься.

Странности происходили с ним, сколько Сиэль себя помнил. Иногда ничего не значащие, вроде прекрасной солнечной погоды как раз тогда, когда и на душе радостно, или сильнейшего ливня, когда разбиваешь случайно любимую игрушку. Ну правда, кто бы на его месте воспринял всерьез такие мелочи? Совпадение, не так ли?

Сколько попыток необходимо, чтобы понять нечто важное? Сколько лет жизни надо потратить, чтобы обрести счастье? Сколько раз потребуется умереть, чтобы вернуться к началу?

«Ваша душа больше не представляет для меня интереса», — вот так назывался мой билет на свободу. Свободу ли?

Сиэль не знает, почему его так сильно волнует Падший: правильному ангелу даже в голову бы не пришла мысль жалеть демона, не говоря уже о том, чтобы сочувствовать, как это подсознательно делает он.

На узком перекрестке мироздания да заключится взаимовыгодная сделка между Купидоном-новичком, с азартом взявшимся за своё первое дело, и демоном, более ста лет безуспешно ищущим одну утраченную душу.

Телефон — последний реверанс Сиэлю: тому хватает века, чтобы обыграть Себастьяна в шахматы и обязать его на ношение современного средства связи. Полезность этого средства несколько преувеличена, но Сиэль ни разу не выходит за обозначенные рамки и не тревожит по пустякам.

Демоны — зло, ангелы — добро, неснимаемые проклятья — неснимаемы. Только Сиэлю об этом рассказать забыли.

Демон читает все мысли контрагента — это непреложное правило. Но в каждом правиле есть исключение.

И тогда он подается вперед, подпирает щеку рукой, а затем совершенно невозмутимо поясняет: — Я понял, что люблю тебя. Так уж вышло.

Немного об интимных аспектах демонической анатомии…

Очередное утро Сиэля Фантомхайва началось крайне необычно: вместо привычной мягкой фразы «Доброе утро, господин» и звука отодвигаемой шторы над самым его ухом раздался вкрадчивый голос дворецкого, явно на пару миль промахнувшегося с градусом учтивости. — Просыпайся, солнышко. Сиэль распахнул глаза и, недоуменно вперившись в ненормально радостный оскал демона, машинально потянулся перекреститься.