Застрять ночью в снегах Драконьего Хребта, вместе с другом, вещь не самая приятная. Или все же нет?

Син Цю имел темную сторону, и сейчас она судя по всему невероятно желала вырваться. Экзорцист даже и не думал противиться этому, он лишь кивнул в ответ, покорно принимая правила.

— Нас могут увидеть, — отстраняется Чун Юнь, переплетая их руки, — Нам нельзя... — Плевать мне на всех, — Син Цю прижимает его к изгороди, — Поцелуй меня.

Продолжишь ли ты оставаться моим светом, когда в моих мыслях поселится тьма? Если я перестану быть тем, в кого ты однажды влюбился? Сможешь ли ты простить меня когда придет день сделать выбор?

Важная задача Син Цю как друга - залечивать раны Чун Юня. Экзорцист совсем не умел лечить себя даже какими-то специальными приспособлениями, что уж говорить и силе элементов.

В объятиях Чун Юня, на «их месте» и с вдребезги разбитым сердцем, Син Цю впервые за всё время чувствует, что дышит.

Теперь ему спокойно. Он здесь, недалеко от дома, в безопасности, а рядом с ним Син Цю. О чём ещё он может просить?

Эти чувства не принесут мне ничего, кроме тоски, боли и сожалений о несбыточных мечтах, но, несмотря на это, я все равно смогу стать для тебя тем другом, какого ты всегда хотел иметь.

Через большое распахнутое окно в комнату Син Цю пробирались тёплые лучи солнца, а шёлковые шторки колыхались от малейшего дуновения ветерка. С улицы доносились звонкие голоса прохожих, пение птиц и еле слышимый шум моря с причала. И вместо того, чтобы гулять и общаться с друзьями, наслаждаясь погодой, Син Цю заперт в четырёх стенах с кистью, чернилами и документами гильдии. Нужно передохнуть.

Чун Юнь уверен, что с ним что-то точно не так и он странный. Похоже на паранойю или чистое сумасшествие. Возможно, это какой-то побочный эффект от подавления энергии Ян, о котором он не знает? Юноша хочет верить в это всей душой и сохранять холодный ум до конца, но, когда мечник снова, по привычке, так беззаботно укладывает свою голову ему на колени во время чтения, его бросает в жар.