И непонятно, почему он сдерживался все это время.

Рэй наконец смог свести Эмму и Нормана. Но он не ожидал такого поворота.

Рэй замер на секунду, не меняя привычной каменно-отрешенной маски, окаменел и сам. Потом моргнул, медленно отставляя книгу, чуть нервно хмыкнул в сторону, отводя глаза: - А что, так заметно, да? Хмыкнул устало: - Извини. Не хотел и не собирался. И, ты не думай, мешать не стану. Я не собираюсь пытаться её отбить. Вот только Норман все ещё молчал, и это здорово действовало на нервы. Ха. А ведь Рэй был почти уверен, что они у него стальные...

— Помнишь Нормана? Я сплю с ним, — Брови Изабеллы в удивлении ползут вверх. — И с его девушкой. Но он не против. «Норман очень-очень даже за» проглатывается, застигнутое врасплох звонкой пощечиной.

Модерн АУ, в котором Эмме срочно приспичило за лето обзавестись бойфрендом, Норману край надо ее вразумить, а Рэй вооружается ведром попкорна и рофлит с них.

Планируемая вечеринка станет далеко не приличной. Особенно, если организаторы в ей Михайловы.

– Это у нас дружба такая, угу.

Нас связала общая боль. Общая любовь к тебе - одна на двоих. Общая потеря. У нас у обоих на левой стороне отрезаны уши: на той же стороне, где бьются наши сердца. Это служит своеобразным напоминаем того, чем нам пришлось расплатиться за свободу.

в конце концов, рэй всегда был лишним.

Возле одинокого дерева сидит ребенок. Он держит в руке толстую книгу, перелистывает очередную страницу, ожидает чего-то нового в своей жизни

Сходить на свидание, когда ты известный на всю Америку музыкант, — та ещё задачка. Особенно, если у тебя есть образ, который во что бы то ни стало нужно соблюдать

Музыкальный фестиваль — отличная возможность для Солнечного затмения заявить о себе

Небо похоже на синий сапфир, переливается блеском, исходящим от звёзд, дрожащих на нём. Стоя на крыше тридцатиэтажного здания, Рэй осматривает поверхность, провода, стоящие ближайшие дома. До жути приевшееся зрелище: очередная ночь, очередные люди, блуждающие внизу, едущие машины. Заурядное бессмысленное существование. Дурацкие мысли, наверное, в его голове всплывают вычитанные когда-то из книг фразы, на самом-то деле Рэю глубоко всё равно: люди, как люди, жизнь и жизнь.

Иногда даже долгая злость может запросто уйти рядом с дорогими людьми

Мы с тобой очень похожи. Даже росли в почти одних условиях. Шансы тоже были у обеих. Но только ты смогла хоть что-то изменить.

«Совершать ошибки - это нормально» — как-то однажды сказала мне Мама. Будь ты опоздал куда-либо, или не решил задачу по физике. Я не очень понимал значение этой фразы. Точнее понимал, просто в моей жизни подобного не наблюдалось. Я рос идеализированным ребёнком, всегда просчитывал все возможные ходы решения, варианты, как в шахматах. Только...Одно дело шахматы. Другое реальность.

В надетых просторах светлого лямбдийца, одаряющий для спасённых людей им самим чистый свет в грёздный день небытия, больше не было святых оттенков. Он, как и падшая тёмная муза, стоящий рядом с ним, облачён во всём чёрном, мрачном, тоскливом. Просто стояли. Просто молчали. Бархатистый алтарь, храм, гроб, свечи, что искрились едким танцем огня, окружая тёмно-зелёный ящик смерти в цепной круг. Кто покойник — непонятно.

Улыбка Нормана, рядом стоящая с ним Эмма, и оба окружены, будто короли свитой, людьми. И нет бы, этот народ стоял бы смирно и вдали от них, как назло, они обнимают Эмму с Норманом, стоят вплотную, также ослепительно улыбаясь. Рэй смотрел на этот свежий снимок в инстаграме Эммы, скаля острые клыки от досады.

Когда часы пробьют двенадцать, Мы встретимся опять. Об этом, как о старой жизни, Оставалось лишь мечтать.

Ты врал мне всего пару раз в жизни. Я поверила тебе.