Теперь её зовут Джинкс.

Силко позволяет ей многое. И быть тенью на потолке всего-то первый пункт из длинного списка.

смыкается острыми челюстями вовнутрь.

Джинкс любит заунскую музыку — быструю, заводную, энергии в которой столько, что та вызывает у нее приятную толпу мурашек от спины до макушки и заглушает чужие голоса в ее голове, когда те приходят. Та музыка, которую привык слушать Силко, полная этому противоположность. Такой ритм больше бы подошел для приемов в самых богатых районах Пилтовера (как будто сам Пилтовер не состоит из заевшейся знати), но Джинкс не решается произнести это вслух и вовремя прикусывает язык.

Силко тяжелый, Силко холодный. Совсем не такой, каким Джинкс привыкла его видеть и чувствовать.

Ничего ещё не закончилось.

Он говорит: - Я твоя семья. Все остальные предали нас. Она хмурит лицо. Так по-детски обидчиво, хотя давно уже не ребенок, совсем не ребенок. А затем жмется к нему, доверчиво, хватается за него, боится отпустить. Он растворится, уйдет, исчезнет, как тени, как кошмар. Но он не кошмар. Он настоящий, живой, родной. И он ее.

Силко закрывает глаза. Он пытался дать ей все, замаливая грехи, заглушая внутренних демонов. Чтобы не захлебываться мутной водой, химикатами, по ночам в кошмарах. Затем это стало привычкой. А после – необходимостью. Новая одежда. Новые инструменты. Новые пистолеты. Ее личная мастерская. Участие в вылазках. Он давал Джинкс все, что бы она ни попросила. Что бы ни захотела. Последним он подарил свое сердце, хотя, возможно, оно уже давно и так принадлежало ей.

Должно быть, это так глупо — слепо доверять кому-то кроме себя, после всего, через что он прошел. Но Силко позволяет себе подобную глупость, и жадно хватает ртом воздух, чувствуя тяжесть Джинкс на своих коленях и ее горячее дыхание на коже.

Силко очнулся до того, как Джинкс исчезла с операционного стола. Он больше не собирается подвергать ее жизнь опасности - забирая ее на восстановление подальше от разгорающейся войны.

Эта история о навязчивых идеях начинается спустя несколько лет после столкновения миротворцев и армии Амбессы Медарды. Но вот заканчивается она - намного раньше. (Da capo con amore - с начала с любовью).

Манящее напряжение, дразнящее напряжение... Что еще может подпалить интерес у героини с и без того нестабильным нервным состоянием, и какие будут последствия?

-Шире колени-Приказным тоном кричал на Джинкс Силко -Куда шире ?-Возмущалась синеволосая.

Она даже завела привычку – невзначай прижимать ухо к его груди и слушать как за ребрами, жгутами мышцы и кожи работает небольшой моторчик, гоняя кровь по организму.

Ребёнок вырос слишком быстро, и причина тому - его возможная погибель.

Джинкс вовсе не ревнует, ни капельки...

Место волшебника в этой стране Оз прочно занято Силко, и в ближайшее время никаких воздушных шаров не планируется, никто не идёт штурмом на его изумрудный город, а милая Элли, наконец, расплетя свои косы, ходит по дому в одной рубашке.

Маленькая синеволосая девочка робко выглядывала из-за такой огромной по сравнению с ней двери и потеряно переминалась с ноги на ногу. Исподлобья, она с застенчивостью и страхом наблюдала за согнувшимся за столом мужчиной, который даже и не подозревал о ее присутствии здесь.

В комнате слышно лишь учащенное дыхание обоих, и шелест простыней.

Кажется, Синджед наконец понял, что дело пахнет керосином, когда Джинкс одним движением надорвала воротник Силко и впилась в его шею зубами, ставшими после мерцания особо острыми. Впилась, почувствовала, как из-под порванной кожи и повреждённой артерии полилась в рот, а затем – в глотку кровь, и поняла, что такое настоящий кайф…