— Он слишком молод для тебя, — бубнит Майк, отворачиваясь от Робин и подтягивая колени к подбородку. По какой-то причине он думает, что этот разговор выйдет ещё более скверным, если он посмотрит ей в глаза. — И ты увезла его в лес! Я имею в виду, я даже не... — Майк качает головой, хмурясь ещё сильнее. — Ты пошла против наказа его матери! Ты что, совсем не уважаешь её? — Я... что? — Робин моргает, в изумлении приоткрывая рот. — Я уважаю Джойс Байерс.Очень.

Прежняя жизнь Канеки напоминала рай: без крови и убийств, без самобичевания и сражений с монстром внутри себя, а так же с идеальным Хидэ, который всегда о нем позаботиться и просто будет рядом. Однако Кен не может подвергнуть Хидэ той опасности, которая исходит от теперешнего него, поэтому все, что остается — это распрощаться со спокойным миром, разбить доверенное сердце и брать дальше то, что у него появилось. Пусть это даже жестокий и холодный Аято, как доказательство новой ужасной жизни.

В Хоукинсе зима, и Майк с Уиллом больше не общаются. Живя в доме Майка, Уилл старается быть незаметным, проводя большую часть времени в подвале. Затем отключается электричество, и, если и есть что-то, чего Уилл боится больше, чем столкновения с Майком, так это холод. || Или: Семь ночей, в течение которых Майку и Уиллу приходится спать в одной комнате и постели, хотя их уже едва ли можно назвать друзьями.

Имена на листе распределения по комнатам оказываются яснее ясного: "Уилер, Майкл" и "Байерс, Уильям". Комната 314. Майк глубоко вздыхает, поднимает руку, чтобы постучать, и задумывается, что обычно говорят лучшему другу в этом случае, если вы толком не общались последние восемь месяцев? Или история, в которой Майк и Уилл живут в одной комнате общежития, и снова учатся находиться в жизни друг друга.

Вот уже больше месяца Чонвон находил в своём шкафчике любовные письма и подарки без адресанта. Единственной подсказкой о личности отправителя была аккуратная буква «J» в нижней части страницы. Только эти таинственные находки и поднимали настроение Чонвона, которое всегда опускалось до нулевой отметки после пересечения с Джеем.

Девять побед на девять. Идеальный баланс. Идеальное соперничество. Пока Джейк не идёт на тот самый обгон — на скорости 180, на внутреннем радиусе, в повороте, где зазор между машинами десять сантиметров, а между жизнью и смертью — один просчёт. Сонхун мог его закрыть. Мог выдавить с трассы. Мог закончить эту игру раз и навсегда. Но не стал. «Ты волнуешься за меня, Пак Сонхун?»

Мир Хисына начинает медленно рушится прямо на глазах, когда он понимает, что влюбился.