В последнее время в магазин Минхо постоянно заходит сексуальный эмо-парень. Крашеные волосы, узкие джинсы, надпись "My Chemical Romance" на рваной футболке – он настолько горяч, что это невозможно отрицать. Но только этому красавчику нужно перестать быть таким скромным и наконец-то склонить его к чему-то большему, чем простые разговоры.

Хан стоит в пробке уже час, зажатый тремя рядами других авто, в последний рабочий день, что должен был закончится легко и непринуждённо. Ли, весь изведённый, присылает сообщения все чаще — торопит, жалуется и высказывает недовольства, — а после подозрительно замолкает. Чтобы, когда до дома оставалось всего пару кварталов, выбить весь воздух из лёгких любимого мужа и любые здравые мысли из его головы. Контрольным в которую становится прилетающее вслед: «Подушка — твоя». Джисон скулит.

Спрыгнув с шеста, парнишка принялся рисовать круговые движения бедрами, плавно водил руками по своему телу, трогал самые притягательные для Джисона места и нахально ухмылялся. «Ты можешь лишь смотреть, но я могу трогать».

— Эй, придурок, отошёл от меня! — вскрикнул Минхо, как только его щека коснулась холодной поверхности. Джисон буквально вдавил его в стену, захватив обе руки в одну свою. — Как же ты меня достал, — прошипел Хан парню в самое ухо. Минхо вздрогнул и судорожно выдохнул. — Вечно задираешь меня, ходишь, как стерва, и строишь из себя крутого. А на деле всего лишь жалкая шлюшка, нуждающаяся в хорошей порке. — Быстро о-отпусти! — уже почти скулит Ли, чувствуя, как низ живота странно скручивает.

— Я обещаю, что позвоню, если мне понадобится помощь. А теперь уходите. Что он подумает, если войдет и почувствует на мне ваш запах прямо во время моей течки?! — Не волнуйся. Если он сбежит, мы будем знать, что на этот раз это не из-за твоего характера, — сказал Сынмин, подмигнув. Минхо фыркнул, закатив глаза, он распахнул дверь. И замер как вкопанный. — Ох, бля...

— Непутёвый, — подтверждает омега и вздыхает, качнув головой, прижимается к Джисону ближе и прячет лицо между своей рукой и его шеей, урча удовлетворённо и напитываясь его ароматом. — но любимый… — Любимый, — уверенно заявляет Джисон, падает назад, утягивая Минхо за собой, и целует его в губы глубоко и настойчиво.

— Стой, пожалуйста, остановись. — Что такое? — Альфа опасливо выходит и смотрит в глубокие глаза. — Затекает. — Что? — Ножки затекают, — жалуется Минхо и кивает носом в сторону своих согнутых ног. — Прости, забыл, что у тебя лапки, — смеётся Хан и нежно так улыбается.

– эй, котенок! садись, я любезно предоставлю тебе право прокатиться на этом скакуне, – кричит джисон, облокотившись бедром о сидение байка и хитро улыбаясь. минхо останавливается рядом, чтобы вновь выслушать эту длинную тираду и отказать, – можешь сам выбрать куда больше хочешь присесть: на мотоцикл или на мой член?

— хочется быть на его месте, котенок? — улыбнулся джисон. — чтобы я уложил тебя на стол в нашей кухне и отлизал твою милую задницу. как бы сладко ты стонал, маленький, представь.

Джисон бы счастлив зализать его раны, но Минхо, кажется, это не нужно. Он выкладывает с ним сторис, чтобы впечатлить кого-то другого. Джисону не на что рассчитывать.

минхо всегда знал, что не будет достаточно хорош. сколько бы он ни пытался исправить себя, всем, к чему он возвращался, были срывы, которые в итоге привели его к тому, кем он является сейчас. маленьким, уродливым и некрасивым ли минхо, которого не то, что любить, на него смотреть невозможно.

— Давай переспим! Джисон давится воздухом. О него же и спотыкается. — Перестань! — ворчит Джисон, скрывая нервозность копошением в волосах. — Я почти убился. — Нет. Правда, давай! У меня дико плохое настроение. — И ты решил, что я та самая игрушка, которая его поправит? Ты пришел не в ту квартиру. Иди к себе и скачи на своем дилдо сколько влезет.

Ли Минхо и Хан Джисон — известные враги кампуса. Они не ладят и без перепалок даже не могут находиться в одной комнате. Дошло до того, что даже их друзья устали. В один день, когда они устроили вечеринку, они накинулись на них и вынудили поиграть в «Семь минут на небесах» в надежде, что они наконец разберутся со своими проблемы. Как всегда начинается ещё один спор, но скорее всего в этот раз он решится иначе.

Минхо попросил Джисона снять с ним видео, в котором Минхо должен накрасить губы красной помадой, а Хан — поцеловать его в щеку для того, чтобы побесить бывшего. Однако Минхо не догадывается о чувствах своего лучшего друга, питавшего их к нему на протяжении нескольких лет. Джисон не выдерживает.

Минхо осторожно тянется к его бицепсу и трижды сжимает, отводя взгляд. Джисон мягко улыбается. — О... вот, значит, как? Минхо кивает, расслабленно откидываясь на одеяло. или: У Минхо высокая чувствительность к цветам и дневному шуму. Джисон помогает снять стресс.

Он так же надеялся и в тот раз, когда к нему постучался незнакомец, на главном фото в профиле которого был огромный мужской член, растянутый приложением для обрезки. Джисон смахнул вправо случайно, когда пытался двумя пальцами увеличить картинку, чтобы рассмотреть подробнее орган. Но приложением не было предусмотрено увеличение, поэтому произошло то, что произошло: лучший человек в его жизни.

— Не смогу, — скулит Минхо. Он кладет ладони на свое лицо, прижимает их к горячим щекам, давит пальцами на плотно зажмуренные веки. Слезы текут по вискам. — Я не смогу кончить, Сон-и. Хватит. — Сможешь, — заверяет Джисон, скользя между малыми и большими половыми губами липкими от смазки пальцами. Он с благоговением смотрит на разбухший клитор, большим пальцем оттягивает капюшон. Не может оторвать взгляд от мокрой розовой дырочки, от налитых больших половых губ.

— Что, Минхо-я, вечерами упражняешься подходами к холодильнику? — смеётся Юнин, проходя мимо, и нагло щипает Минхо за бок. — Здаров, Джи. У Джисона, стоящего рядом, отвисает челюсть. Он провожает придурка взглядом, а Минхо неловко опускает глаза в пол. Он ничего не отвечает. Да и что тут ответишь? Правда же. За последние две недели, за которые собирался скинуть три кило, набрал ещё два. Теперь опять голодать. Не срастается у него с диетами.

Джисон крепко цепляется за подлокотники. Ладони потеют, галстук внезапно давит на горло. Альфа потерян, сбит с толку и напуган. А движения омеги становятся все более сложными и выразительными, он будто рассказывает историю, которую никто не может услышать. Он танцует о своих несбыточных мечтах, о своих обреченных надеждах, об удушающих страхах, о своей юношеской любви и нестерпимой боли.

— Что ты хочешь сегодня, любимый? Игрушку или мой член? — шепчет Хан на ухо. — Иди на хер со своей игрушкой. Я уже три дня пытаюсь ей дрочить, пока мой альфа дрочит на английский. Или история о том, как Минхо пытается получить внимание своего занятого альфы.