Дешевый мотель. Тринадцатый номер комнаты. Она, словно замороженная во времени, сохраняет в себе тени прежних гостей. Пахнущий одеколон, вероятно, принадлежит прошлому жильцу. Такой запах в будущем будут называть бабушкиным. Яркий аромат смешивается с затхлым воздухом.

«Блятьблятьблять» – думает Намгю, дрожащими пальцами сбрасывая звонок и открывая инстаграм. Сенсор плохо слушается из-за стекающей по экрану влаги, но бýхающее в ушах сердце мешает протереть его. Красный кружок у значка бумажного самолетика. THANOS RAP GOD. Синяя галочка. «Nice cock, brother» Или о том, почему нельзя играть в "Правду или действие" под кайфом.

Все эльфы знают, что перед тем, как принц станет полноправным королем, ему нужно женится на достойнейшей эльфийке.

Добрая зарисовка для любителей черного юмора, хорроров и слэшеров

Родители — дерьмо, одноклассники — дерьмо, жизнь — дерьмо. Что же делать? Одним мрачным вечером после тяжёлого дня в школе, парниша по имени Антон решает найти анонимного собеседника, просто чтобы высказаться. Однако все идёт совсем по другому сценарию.

Бизнес у нас был локальный и даже элитный по меркам Твери. Раньше у меня девочек было больше, мы с ребятами ставили их на трассах и у заправок, водили по одной в рестораны. Потом я уболтал самых стойких и самых красивых, превратил их в единый бабский отряд. Почти в группировку. В общем, всё у меня было, можно сказать, в ажуре. А потом Михал Степаныч Ранько привёл Фраера.

Это был несчастный случай

— Я все разрушил… — на грани слышимости прохрипел Джостен, наваливаясь на крепкую руку, сдерживая рвущееся рыдание. — Нет, не разрушил. — Я не смогу, Дрю… — Я буду рядом. — Мне страшно… — Мне тоже, — признался он, а потом сел на корточки перед кроватью, ловя лицо Нила и второй рукой тоже, заставляя смотреть себе в глаза. — Давай бояться вместе. Да или нет?

Каково это - видеть искусство в других? Замечать то, чего не видят другие, запоминать каждый отличающийся элемент и искать в себе силы искренне это любить? Рома знает не понаслышке. Но лишь сейчас ему удаётся ощутить, каково это самому - быть искусством для другого.

Один привез пиццу, а другой отказался платить. Но кто знал, что они вместе будут противостоять разлагающейся смерти?

- То-о-очно, - посмеиваясь, протянул Нил. - Таксист ночью и игрок экси днем. Прям бэтмен Бостона. - Почему не дома? Свиданка? - Ага, с тонной скучных бумажек на японском, которые требовали экстренного перевода. - Ты переводчик? - Элитный, - усмехнулся Джостен, растекаясь по мягкому креслу. - Знаешь, прям как проститутка. Работаю по часам, бегу, как только позовут, и платят по часам.

Любовная жизнь Кевина г̶л̶а̶з̶а̶м̶и̶ постами в реддите Ваймака.

Нил очень хочет пойти на настоящее свидание, а Эндрю, на удивление, оказывается не против. Но у них ничего не может пойти по плану. Хотя, если навестить своего партнёра в больнице считается, то они отлично справились.

Снег падал крупными хлопьями, превращая Хокинс в настоящую рождественскую открытку. Уилл стоял у окна своей новой комнаты — комнаты, которая всё ещё казалась чужой, несмотря на знакомые плакаты на стенах и коробки с карандашами на столе — наблюдая, как по подъездной дорожке к их дому приближается знакомый универсал Уилеров.

Антону никогда не нравилась античная философия. А уж преподаватель, который ее ведет — тем более. Хорошо, что можно найти спасение от лекций в новом ночном клубе. Можно ведь?

Рома устал теряться в чувствах, натурально отравляющих изнутри. Они с Антоном давно переступили грань обычной дружбы и, видимо, зря. Потому что Пятифанов раз за разом обивает порог дорогого памяти о беззаботном детстве дома. Раз за разом вредит дорогому сердцу человеку. И запутывается. Безбожно запутывается в самом себе. До отвращения, до самоненависти. До тошноты.

Его зовут Натаниэль Ваймак, и он с рождения страдает от очень редкой формы аллергии: прикосновения к другим людям вызывают у него сильнейшие ожоги. Он не может поцеловать парня, обнять родителей, выйти из дома, не надев перчаток. Он неприкасаемый. Аu по книге Кристины Старк "Стигмалион"

Чётким фото застыли в подкорке Капли крови на дуба корнях. Душит запахом порох прогорклый. Ты, прощаясь, целуешь меня.