— Ты ведь мой, правда? — чуть отстранившись, спросил Цзян Чэн, легонько дергая за кончик лобную ленту. — Конечно, я полностью принадлежу тебе, Вань Инь, — Си Чэнь прижал его раскрытую ладонь к своим губам, оставляя на ней долгий поцелуй. — Можешь не сомневаться в этом.

В мире, где одним днем рушатся мечты и надежды, где каждое утро — это борьба за выживание, а прошлое оставляет лишь шрамы, рождается история о силе любви. О том, как из руин прошлого можно возвести не просто орден, но и новую жизнь. О том, как тепло человеческого сердца способно растопить даже самый холодный лёд и возродить надежду в самых безнадёжных уголках души. О том, что даже в самых тёмных временах, есть та искра, которая способна взрастить из пепла лотос — символ возрождения и красоты.

– Лань Хуань, зачем ты всё это делаешь? – А разве не очевидно? — усмехнулся Лань Хуань, не представляя, что творится в голове у этого человека. У человека, которого отняли всё, который не видит смысла в своём существовании, который держится ради ребёнка, совсем не понимая, что есть Сичэнь, который готов отдать всё. – Нет. – рвано выдохнул Цзян Чэн и слегка нахмурился. – Я люблю тебя. – Это бесполезно. – выдохнул Цзян Чэн.

У Цзян Чэна и его мужа Лань Хуаня очень долго не получалось завести ребенка. И вот, в один прекрасный день кунцзе сообщает всем радостную новость!

Просто один День Всех Влюблённых...

Вэй Ин* не успевает выкрасть Цзян Чэна из Пристани Лотоса. Цзян Ваньиня сбрасывают на гору Луанцзан, лишив золотого ядра. Единственное, что даёт ему силы жить — это месть

Когда Цзян Чэн находит в почтовом ящике письмо без марки, он не придает этому значения. Такое случается часто — религиозные группы или активисты иногда разносят письма по домам, и он уже готов выбросить его, даже не читая. Но затем он замечает свое имя на конверте, и его охватывает тревога. Этого не может быть. Наверное, Цзян Чэн зря беспокоится.

Братья поехали по неким обстоятельствам жить к дяде, но Лань Чжань не думал что найдёт там свою любовь.

Глава Гусу Лань – Лань Хуань решает обратиться к хозяину Пристани Лотосов – Цзян Ваньину с предложением создать школу боевых искусств, а вместе с тем и улучшить экономическое положение Облачных Глубин. Спустя год переговоров Цзян Ваньин приглашает нефрита в свои владения.

Как думаете, какого открыть двери с улыбкой и получить пощёчину от собственного наложника? А вот Лань Сичень прекрасно это почувствовал...

Некоторые идеи Вэй Усяня оказываются крайне интересными. Например, познакомить двух одиноких мужчин.

— Выбирай: либо орден, и мы забываем этот бессмысленный разговор, либо Лань, — Юй Цзыюань сделала паузу, — но тогда я отрекусь от тебя, как от сына и ты забудешь дорогу в этот дом.

Это история о двух лидерах, чьи сердца скованы долгом, но чьи души ищут убежища друг в друге. Их путь — это нежность, замаскированная под гнев, и преданность, скрытая за молчанием. Здесь нет легких признаний — только мечи, пересекающиеся в бою, чай, остывающий на рассвете и невысказанные слова, которые горят ярче любых в клятв.

отдавать контроль и отдаваться самому оказывается удивительно правильно и приятно, а признаваться в своих желаниях – до дрожи стыдно

По правилам, ангел не имеет права быть с человеком. Но вскоре, ангел нарушил этот запрет и полюбил человека. Также как и человек его полюбил.

Цзян Чэн просыпается в объятиях Лань Сичэня, и с этого момента день становится только иллюзорнее. Дурацкие споры за завтраком; спарринг, который превращается во что-то решительно не боевое; и тихая ночь, наполненная расчесыванием волос, объятиями и обещаниями, данными шёпотом. Иногда мир вокруг - это не сон. Иногда.

— И что? Мир, наконец, проснулся и понял, что это чушь собачья, что твой брат занимает только седьмое место? — Цзян Чэн хочет знать, потому что это действительно единственная причина, по которой он согласен опуститься еще ниже. — Не совсем. — Тогда что, Хуайсан? — Теперь ты первый, — выпаливает Не Хуайсан, и Цзян Чэн несколько долгих мгновений недоуменно смотрит на него. — Прости, что? — наконец спрашивает он, потому что это не имеет никакого смысла.

Сичэнь медленно поднял руку, но перед тем как коснуться кожи, остановился. Он не мог. Он не хотел верить, что это его муж. Это не могло быть правдой. — Он не был готов, — едва слышно произнёс он. — Мы оба не были готовы...

Оказавшийся рядом с Цзян Ченом Лань Сичень безропотно стягивает свою белоснежную ленту со лба и протягивает ему. — А-Чен, эта лента ….! - восклицает Вэй Усянь, когда Цзян Чен принимает белый шелк.

— Прошло тринадцать лет, — вздыхает Цзян Чэн и потирает лицо рукой. Он устал надеяться, что они когда-нибудь действительно поженятся, когда очевидно, что им не суждено быть вместе. — Я знаю, — осторожно отвечает Лань Цижэнь, и Цзян Чэн пожимает плечами. — Я просто думаю, что нам наконец стоит признать: возможно, мы с Сичэнем не предназначены друг для друга. После его слов наступает долгая пауза, прежде чем Лань Цижэнь качает головой. — Почему ты так думаешь?