— мгм… а рот его этот маленький, губы тоненькие… тьфу! — стакан снова со звоном опускается на столешницу, — я тебе говорю: он в рот нормально даже взять не сможет! — в рот не сможет — это плохо, — чимин как-то грустно вздыхает.

Всю жизнь Чонгук слышал за спиной: «странный», «дефектный», «ненормальный». Получив шанс начать всё с чистого листа, он скрывает свою особенность, стараясь жить, как все. Но что случится, когда об этом узнает Тэхён — самый популярный парень университета, которого Чонгук на дух не переносит, и это взаимно?

Но разбитое ведь можно попытаться склеить, верно? Разбитое, оно ведь по примете только к счастью.

«Весь твой образ, как едва раскрывшийся бутон: невинный и чистый. Как утреннее солнце, тёплый дождь в начале весны и первый выпавший снег. Тебя можно сравнить с чем угодно, но с чем точно нельзя — с людьми. И всё же ты не выше человека. Ты, il mio coniglio, мятежный господин моего сердца, моё необъятное, невообразимое чудо… Ты выше самого Бога».

– Так, вы хотите трахнуть меня? – Чонгук сглотнул, его потные ладони вцепились друг в друга в поисках опоры. Тэхён усмехнулся, его глаза горели нескрываемым озорством, когда он пропел своим невозможно глубоким голосом: – Нет, сладкий, я хочу, чтобы ты трахнул меня.

— простите… — непривычно запинаясь, басит тэхён, но парень лишь дёргает своей блядской белой бровью, складывает руки на груди и… — прощаю, — великодушно отвечает, опуская оценивающий взгляд на чужую вздыбленную ширинку. — но, надеюсь, вы не перепутали бордель с престижным домом моды? спасибо, конечно, за это боди и всё такое, но трахаться из-за него с вами я точно не собираюсь.

Тэхён поднимается с пола и медленно хромает до зала, стягивая с себя одежду вместе с париком и готовый выплакать Чимину всю душу. Черт бы побрал эти пьянки. В конце недели, зарекается Ким, он пьет последний раз в жизни... тем более в компании Пак Чимина.

Если Чон Чонгук попытается изменить в рабочем договоре хоть один пункт – Тэхён вставит ему в глаз ручку. И его не замучает совесть. И никакие этические, моральные или же корпоративные нормы не остановят его от зверского насилия.

Путь к сердцу мужчины лежит через его собаку.

– Ты думаешь, меня это как-то касается? - спокойно спросил Ким, смотря в темные глаза, которые слишком близко. - Ты можешь трахаться с кем хочешь, и мне, как твоему тренеру, это совершенно не интересно. – А если я хочу только с тобой? - спрашивает Чон и переводит взгляд на губы Тэхёна. – Даже, блять, не думай об этом, мальчик, - шипит Ким, отталкивает Чонгука и уходит. А внутри «бум-бум-бум» тяжелыми ударами, и это не хорошо.

Чонгук – неисправимый романтик с серьёзными намерениями, мечтающий о поцелуях на заднем сидении машины после свидания, о завтраках на двоих и о взаимопонимании, а Тэхён – простой работник секса по телефону, не любящий усложнять.

Каждую неделю Тэхён ходил в клубы… Или в бары. На самом деле, место и время суток никогда не имело значения. Тэхёну всего-лишь нужно было притвориться сильно пьяным, чтобы какой-нибудь «хороший» альфа подошёл к нему и узнал, в порядке ли он. И чтобы после исключительно из хороших побуждений, сгорая от желания воспользоваться беззащитным телом, отвёз в дешёвый мотель. Система всегда работала исправно. Но однажды даже она дала сбой в лице Чонгука. В лице альфы, который действительно хороший.

Когда Джош вышвырнул Тэхёна из машины посреди дороги в тряпичных кедах и в симпатичном красном берете, он подумал, что этот вечер уже ничем не удивит. Но Чонгук, подобравший его с обочины с сосулькой вместо носа и онемевшими конечностями, оказался удивительнее удивительного. Он дал Тэхёну шерстяной плед с тонким отголоском запаха машинного масла, от которого на кончике носа осталась катышка, напоил горячим чаем и беззастенчиво попросил стать его временным парнем на это Рождество.

Прокручивая в голове их секс, он помнит бешеное желание и омегу, который скулил и молил между ними. Но все это смешивалось в общий фон, в середине которого ярким пятном широкие плечи и чуть вьющиеся волосы прядями облепили лоб, когда альфа часто дышал, брал того омегу, прожигая Чонгука сверкающим взглядом. Карие глаза притягивали через вырезы в черной маске. Все в этом альфе манило на странном уровне, и даже несмотря на сильные доминантные феромоны, они не порвать друг друга хотели, а поцеловать

— Ну, ничего так, — тихо говорит Хосок. — Бог, — хрипит Тэхён. — Натурал, — резюмирует Юнги, щуря глаза и глядя на Чонгука. — Стопроцентный натурал. Тэхён оборачивается и смотрит на Юнги, выгнув брови, на что тот фыркает: — Меня чуйка еще ни разу не подводила, — усмехается Юнги. — Без шансов. Безответная любовь. — Я его не люблю, — сквозь зубы говорит Тэхён, а Хосок снова ржет, крепче обнимая Юнги. — И меня чуйка никогда не подводила. Проверим.

тэхён всё ещё похотливый, а отец чонгука всё ещё хуй согласен с этим мириться. продолжение к «беги, папочка».

отец шестнадцатилетнего чонгука — генерал минобороны, но похотливого тэхёна это никак не останавливает.

чонгук прекрасно понимает, что влечение не должно быть таким разрушающим и чрезмерным. влечение к парню, которого он помнит угловатым десятилетним мальчишкой с сияющим взглядом, стёсанными после катания на роликах коленями и смешной причёской под горшок. он ведь замужем, чёрт возьми. он ведь…

— Могло бы быть и хуже. — Хуже? — рычит в ответ Тэхён и чуть вперед подается. — Что, блять, может быть хуже, чем застрять с тобой в этих ебенях? Чонгук щурит глаза и молчит, пока Тэхён сжимает кулаки и часто дышит, злость разливается внутри. Но потом Чонгук цыкает и улыбается широко, и как-то слишком довольно, по мнению Тэхёна. — Не знаю, мне лень придумывать. Но я уверен, что бывает намного хуже.

— клубничный дайкири для одного сексуального мужчины с обалденным запахом и самыми красивыми, но грустными глазами.