«Джисон с Юнхо столкнулись буквально на детской площадке, когда тот то ли потерялся, то ли сбежал из приюта, и это притча во языцех, потому что общались они в результате часа три или четыре, но Джисон так и не понял, что говорит не с человеком. Было поздно, темно, Юнхо не снимал капюшон, прятал хвост под длинным плащом, почти не рассказывал о себе ничего компрометирующего... в отличие от самого Джисона, который и что живёт рядом, ляпнул, и даже окно своё показал».

Чонхо думал, что знал, каково это – быть омегой в айдол-группе. Его готовили к этой роли в его старой компании, и все было… нормально. Потом он присоединился к «KQ». [Омегаверс от8 с элементами БДСМ-вселенной.] ⠀⠀⠀⠀⠀

В уютной идиллии их троих — Уёна, Сана и Чонхо — любовь расцветает в особых формах. Уён находит глубочайшее счастье в полном доверии и подчинении — неукротимому Сану и непоколебимому Чонхо.

В тот момент, когда Кан понял, что люди, которые его действительно любят и ценят всегда были рядом, в их дружбе на троих что-то пошло не так. Сан и Уён всё ещё встречались и любили друг друга по-особенному. Они начали брать Ёсана на все совместные прогулки, усаживали вместе смотреть фильмы или играть на старенькой приставке в комнате Кана, которая параллельно была гостиной в их маленькой двушке. Они заполняли собой всё пространство вокруг Ёсана, окутывая своей любовью.

Чон только надеется, что не заставил всех беспокоиться слишком сильно. Он соврал о том, что ему плохо, но ему становится плохо от того, что он соврал. Это самосбывающаяся ложь, которая кусает себя за хвост.

Сонхва даже надулся: альфа оказался занят. Вкусный — на вид — широкоплечий, уверенный, громкий настолько, что Сонхва слышал его за двадцать метров и сквозь электронные басы, и позволял себя так трогать не то слишком уверенному в себе бете, не то откровенно комплексующему омеге.

— Сан, — заявляет он хриплым голосом, — твой утренний стояк упирается мне в задницу. — Так сделай с этим что-нибудь, — бросает вызов Сан, его голос звучит сонно и приглушённо. — Ха-ха, — саркастично посмеивается Уён. — Очень смешно.

Вначале Юнхо хотел, чтобы они поговорили и решили все недопонимания, но то, что сейчас происходит в комнате Минги, не особо тянет на разговор.

Ot8. Хонджун не хочет заводить гарем, но жизнь, как водится, его не спрашивает.

Все серое и скучное. Кровать холодная и неприятная, сырая от слез подушка. Стены голые и неприступные. Потолок белый и за несколько десятков минут никак не меняется. Телефон хоть и стоит на прикроватной тумбочке, кажется таким далеким, ведь двинуться сил нет. Все они ушли на осмысление простой, но такой болезненной правды — Уён не нужен. Уён недостоин…

Одна ночь. Одно гнездо. Одна стая.

— Ёсан-и, — говорит он после еще нескольких минут молчания. — Всё хорошо. Ты хорошо справляешься. Можешь, пожалуйста, ответить на вопрос хёна? Почему он внезапно чувствует себя больным? Ёсан открывает рот, чтобы ответить, но не может. Ему нужно перемотать это общение, этот вечер, весь свой день до точки, где он сможет начать все сначала. Он может решить не делать этого с собой, хранить свои секреты до самой смерти и не вовлекать в это участников. Он знает, что это будет больно.

Прав был папа: стаю надо выбирать головой, а не задницей. Или жизнь семьи из восьми человек в мире омегаверса, где полиаморные стаи — норма.

У Ёсана были некоторые трудности с сексом, и чтобы решить их, он решил попробовать анонимный секс с завязанными глазами.

История о том, как известная своими распущенными нравами и чрезвычайно близкими отношениями группа Эйтиз получила одиннадцатый порядковый номер из семнадцати в баттле любительских рок-групп.

...и халат (с)

Они жили втроём.

На одном из челленджей Чонхо называет имя Уёна в качестве человека, который сильнее всего раздражает его в последние дни, человека, с которым у него никогда не будет «химии». Уёну же, напротив, кажется, что «химия» между ними двумя сильнее всего. С этого всё начинается — но заканчивается всё совсем иначе.

Ли Феликс был простым омегой. Жил один посреди леса, целый день варил снадобья, как учил его отец, и умудрялся заботиться о себе, несмотря на стереотипы, связанные с субгендером. Он жил простой, честной жизнью и верил, что ему предназначено прожить её в одиночестве. Или так он думал, пока не встретил своих истинных.

— Эм-м… — Минги не очень понимает, что говорят в таких случаях. Он просто хочет провалиться к себе в общагу, в шумную компанию, к Сонхва-хёну на кровать прямо в джинсах, да хоть к Уёну на колени. Сейчас. Немедленно.