все просто, чан любит феликса.

— Скажи это, хён, — шепчет Чонин, целуя каждый дюйм пылающей кожи. — Скажи, что тоже хочешь меня. AU, где двадцатилетний Чонин влюблён в друга своей старшей сестры, что является и их соседом. И тридцатилетний Чан — тот самый сосед.

— Феликс? – опешил Хван. — Ты какого черта пристегнул меня к кровати? — Я слышал, что ты говорил своему другу по телефону, Хенджин, – недовольно буркнул Ли, перекидывая ногу через бедра старшего, садясь на него.

Феликс ненавидел шумную музыку, что постоянно играла у него за стенкой, а также ненавидел ненормального соседа-рокера, раздражавшего его с каждым днем сильнее. Хенджин же, наоборот, очень любил сладких мальчиков.

Парень Ликса не раз делал ему замечания о скованности и зажатости как в сексе, так и в повседневной жизни. Феликс решился записаться на танцы к известному хореографу - Хван Хёнджину, чтобы попробовать раскрепоститься. Вот только сам Хёнджин считал, что для того, чтобы стать увереннее в себе нужны не только танцы, а ещё человек, который даст осознать Ликсу всю его нереальность, и танцор планирует стать этим самым человеком. Правда, его способы...

— Ты сводишь меня с ума, — выдохнул Ли. — Правда? — Джисон медленно поднял взгляд с губ на глаза. — И чем именно? — Мыслью, что если на твоем месте мог быть кто-то другой... Я бы его пристрелил. — Знаешь, у меня есть один очень странный фетиш, — игриво продолжил Хан. — Удивляй, — брюнет провел языком по нижней губе. Юноша наклонился к его уху: — Меня дико заводит, когда ствол упирается прямо в висок. От этого сразу подкашиваются ноги и хочется стать совсем покорным. — Псих…

Феликс ненавидит его всей своей пропитанной перманентной болью душой и мечтает вдавить его красивое холеное лицо в асфальт. Хенджин ненавидит Феликса не меньше, но вдавливать он хочет его только в свою постель.

В этой проклятой богом дыре, над которой вечность висит черное облако человеческих грехов, он находит во враге то, что последние десять лет искал по всему миру.

Просто бывший Джисона мафиози.

— Я тебя убью… — тихо шепчет Минхо. — За что? Потому что я пытался защититься? Псих, — шипит младший. — За то, что не слушаешься. Ты разбил мою семейную фотографию, хотя я просто дружелюбно пытался дать тебе еды. Будь благодарен, что не уместил в подвале, изредка подкидывая помои для пропитания. — Ох, как вы меня приятно удивили, психопат-похититель. или: Хан оказывается в тяжелой ситуации, решаясь втереться в доверие к похитителю, но что-то идет не по плану и он влюбляется.

Жарко. Что-то горит, но дыма нет. Его руки скользят по коже на животе медленно, едва касаясь, будто боятся обжечься. Пальцы рисуют завитки на коже, спускаются ниже, вдоль внутренней стороны бёдер, и останавливаются. Именно там, и даже глубже – вот где они нужны. Они инстинктивно начинают двигаться внутрь, робко тянутся к ощущению, что преследует Джисона уже много ночей подряд. Или: Альфа Хан Джисон отправляется в путешествие, и жар становится чем-то гораздо большим, чем он мог себе представить.

Люди тянулись к Минхо, им восхищались, любовались, его хотели. Чего хотел сам Минхо? Ничего не делать, но купаться в деньгах. И шуточный запрос во вселенную оказался исполнен не совсем корректно.

Джисон знает, что не должен ревновать. Здоровые отношения, умение разделять жизни, вот это вот всё. Он знает, что должен порадоваться, но…

«Внутри так грустно и холодно. Я просто пришел и было так тревожно...» Сынмин всегда справлялся сам. Но сейчас не смог. Его первое гнездо вышло неряшливым и неидеальным, совсем как он сам. Но стая не искала идеала — они искали его.

Он плакал, потому что был «достаточно хорош». Он слушал и не понимал, как мог так ошибаться. Одна ночь, чтобы разобрать завалы молчания. Один разговор, чтобы всё исправить.

Сынмин научился прятаться. За яркими улыбками на сцене. За объятиями Чанбина, в которых можно раствориться. Он почти убедил всех, что с ним всё в порядке. Но однажды ночью маска сорвалась.

— Я думаю, мне стоит съехать, — говорит Сынмин достаточно чëтко, но почему-то все смотрят на него с непонимающим выражением лица. (Да, она снова пришла с фф с Сынмином в центре)

— ... этого Феликс слабо старается и тормозит нас - Доносятся слова Хана, заставляя обсуждаемого полностью замереть. Тело в ту же секунду оцепенело, будто в жилах застыла кровь. Сердце сжалось до болезненного комка, каждый его стук отдавался в ушах, а грудь словно стянуло железными обручами. Дышать стало тяжело, как под водой. Феликс вжимался в холодную стену. Он слышал их ясно, слышал всё. И теперь каждое слово прожигало изнутри: он мешает им, он их проблема.

Он задержал дыхание и приготовился ждать, но Джисон никак не ожидал, что ему придется всю жизнь прожить без воздуха... Оторванный от своей стаи Джисон оплакивает смерть своего брата и молится о скором исходе всего этого. Но что произойдет, если вместо казни он найдет любовь, которую ждал всю свою жизнь? А/Б/О фик в стиле Ромео и Джульетты, но со счастливым концом

- Сынмин-а, пошли со мной на свидание. Я сделаю так, чтобы ты мог спокойно находиться передо мной без этой чёртовой маски. И улыбался мне, улыбался мне весь день, что мы будем вместе. Я так люблю твою улыбку.