Минги же не может просто так попросить незнакомца отдать ему свой матрас, правильно? // Или соулмейт-au, где после встречи с соулмейтом у людей появляются мурашки при мысли друг о друге.

Иметь краш на друга — не страшно. Страшно иметь краш на друга, работа которого — заставить тебя кончить прямо в телефонном разговоре.

Они не пара, нет. Они самые близкие, закадычные, лучшие друзья, знающие подноготную друг друга и каждый сантиметр личного пространства, потому что между ним нет такого понятия, как это самое личное пространство. Испарилось около года назад, когда кроме совместных пар, пьяных тусовок и изредка общих любовников у них вдруг появились встречи друг с другом и одна постель на двоих.

— В общем, пожалуйста, расслабьтесь и получайте удовольствие. Укулеле — это не просто четыре струны. Знаете, это как… Настоящее солнечное тепло прямо в ладошках, которое превращается в звук. Тут нет неправильных нот. К концу занятия вы уже сыграете свою первую мелодию, и тогда, может… кто-то из вас влюбится в этот маленький деревянный инструмент так же, как и я когда-то. — У Минги создалось ощущение, что влюбляются на этих занятиях не только в укулеле.

Громкий смех Юнхо как будто наяву разносится в ушах Минги. «Согласны ли Вы, господин Чон…»

У Минги будет неделя, чтобы доказать Юнхо, что секс, вообще-то, классная штука, а не набивший оскомину способ выпустить пар. У Юнхо будет неделя, чтобы понять, что он совсем не в порядке. Затеять дурацкий киношный спор — дело нехитрое. Но пройдет ли все так же легко и весело, как в ромкомах, — это уже вопрос

Минги, кажется, в повисшей тишине может слышать это мерзкое похлюпывание при каждом вздохе. Он почти что убеждает себя в этом и в том, что молчание становится сокрушительным в своей неловкости, когда Юнхо быстро поднимается со своего места и уходит. Дребезжание от удара его двери оглушает всех присутствующих, и это как спусковой крючок. Минги оседает на колени около Сана, чуть ли не утыкаясь носом в его голени, и беззвучно задыхается. Год, когда Минги берет перерыв.

Юнхо любовно потирает кожу на предплечье, обводя ногтем неаккуратную надпись. Чужим этот почерк парень считает только номинально — по факту каракули с ним столько, сколько он себя помнит. Кривое «Вы знаете, я разговариваю только по-корейски» каждый день напоминает Юнхо о том, что он живёт в прекрасном мире, наполненном таким понятием, как родственные души. Обидно только, что Юнхо — немой, а вот заговорить с соулмейтом нужно обязательно.

Ему не нравится быть грубым с Юнхо. Ему не нравится быть грубым с кем бы то ни было, но с Юнхо — особенно. Будь воля Минги, он бы отдал Юнхо всю свою нежность, которая только в нём имеется.

Нелепая авария приводит к тому, что Юнхо начинает работать на Минги. Нелепая авария приводит к тому, что Минги вспоминает о том, как сложно доверять, но довериться — хочет. Главное помнить, что человеческие души такие же хрупкие, как крылья бабочки.

— Неужели? Пиратское отродье, сомневаюсь, что ты достойный соперник для меня, — высокомерный взгляд и дерзкие слова для Минги подобно искре. Порох уже подожжен — еще чуть-чуть и произойдет взрыв. Минги скалится и подходит к столу, почти нависая над прихвостнем короля. — Что ты там гавкаешь, псина прислужная?

Они с Минги совершенно точно просто друзья. Но в день рождения их проекта Юнхо оставил у него на шее такой засос, что Минги ходил в водолазке больше недели. На Хэллоуин Юнхо слизывал шоколад с пальцев друга, одетого Вилли Вонкой. А вечеринка в честь очередного миллиона подписчиков на YouTube закончилась тем, что Минги дрочил ему в подсобке. Юнхо, кончая, посшибал кучу оборудования для съемок и сломал сразу два штатива. Но он поклялся себе: сегодняшний корпоратив пройдет иначе.

«Конец всегда один. И твой конец будет таким же. Мы повеселимся. Я сделаю тебе очень хорошо. Но ты дочитаешь сказку. И я тебя съем» Это история о том, как Минги находит в библиотеке проклятую книгу и знакомится с хулиганистым плотоядным демоном. Диким, но в целом симпатишным.

Одна случайная встреча двух школьных друзей, две совершенно разные жизни и тысячи вариантов того, что может пойти не так, но Юнхо не отчаивается. В конце концов, он смог один вырастить дочь, неужели у него не получится завоевать того, кого он оставил много лет назад?

Юнхо к своим двадцати шести годам так и не встретил своего человека. Ему безумно интересно, чем пахнет его соулмейт, а еще он всю жизнь сходит с ума от любопытства, как пахнет он сам. Но ему страшно. Встретить соулмейта на работе и не понять, кто это — судьба, которую Юнхо боится, но ожидает, что так с ним и произойдет.

Почему-то из этого разговора Сон догадывается, что тот самый Хонджун, которого в салоне нет, должен быть его мастером, и у него внутри все холодеет. Он только настроился на то, что его будут колоть иглами и он, наконец, увидит татуировку, что так долго разрабатывал, на своем теле, а теперь его сеанс перенесется на неопределенный срок.

Минги точно знает, что с Чоном Юнхо что-то не так, хоть пока у него и нет никаких доказательств. На бумаге, в электронных файлах и офисных сплетнях — все в порядке. Чон Юнхо — ничем не примечательный офисный работник, на год его старше, статусом повыше. У него есть съемная квартира, парковочное место, новенькая тойота, а его показатели — одни из самых высоких в отделе. Иногда Минги кажется, что Чон Юнхо за его спиной над ним сильно смеется. Но этого он тоже доказать не может.

Юнхо эта связь между родственными душами и не нужна особо; Минги пахнет Минги, ему этого достаточно. А вот Минги, вечно ищущему своего соулмейта, не так, чтобы очень. Как будто одного Юнхо ему мало. И это проблема.

Это дело должно было стать поворотной точкой в карьере Сон Минги, но к сожалению он встречает Чон Юнхо.

Оказывается, что между этим домом и его все же есть кое-что общее — лифт доезжает до третьего этажа, вздрагивает и останавливается. Юнхо понимает, что не успеет ни на первый заказ, ни на все последующие, вместо этого черт знает сколько времени проведя в одном помещении с человеком, чья душность уже стала среди его коллег и начальства легендой. Уен здорово посмеется, когда услышит эту историю.