Если кто-то увидит, как Макс Ферстаппен – великий чемпион мира, снимает какого-то мальчика на ночь в непонятном ночном клубе, проблем от руководства компании будет столько, что проще больше никогда в жизни не трахаться.

Шарль был хорош, почти слишком хорош в езде. То есть, конечно, в езде на быке. Макс знает, где он практиковал эти движения бёдрами, и хочет, чтобы Шарль прокатился на нём самом. Но с Шарлем Леклером ничего не давалось легко. Нет, никогда. — Я хочу победу в гонке. Бровь Макса нахмурилась. У них было соглашение, что на трассе не должно быть предвзятости. — Ну, ты выиграл в прошлом году, так что просто... Шарль перебил его. — Нет. Не я. Ты. Что? — Что?

— Ландо тоже в курсе? — О том, что ты по уши в Джордже? Я уверен, что весь университет знает, — легко пожимает плечами Алекс. Или: Максу нужно переспать с Джорджем в его костюме на хэллоуин и, возможно, по пути признаться, что он влюблён.

Когда Максу грустно он вжимает газ в пол. Когда грустно Джорджу он вжимается в кровать Макса.

Награда для победителя? Не совсем. Скорее, урок.

Джордж отдирает его ладонь от лица, хрипит: — Я щас сдохну, — и захлёбывается очередным стоном, стискивая пальцы Макса в своих. — Меня это не остановит, — ляпает Макс без задней мысли, и у него в груди всё развозит, когда Джордж начинает сдавленно, икающе ржать.

После этого Макс не может толком вспомнить, что произошло. Он будто покинул собственное тело. Постановка машины на первое место. Взвешивание. Общение. Комната охлаждения. Его же интервью с Ландо и Джорджем. Получение трофея. Гимн Нидерландов. Шампанский душ. Фото с командой. Комната гонщиков. Переодевание. Отказ от празднования, чтобы вернуться в отель и отдохнуть. Ещё один душ. Включение видеоигры. Заказ еды. Ожидание еды. Открытие пива, чтобы скоротать время. (полное описание в примечаниях)

Один вечер в клубе рушит всё, что Макс пытался держать под контролем. Стоит кому-то коснуться Джорджа, и старые чувства взрываются с новой силой.

Макс не успевает моргнуть, как что-то кусаче острое вспыхивает под скулой. Распускаясь алым цветком, на светлой коже проступает боль кривой, яростной пощечины, и осознание набегает волной на мозг. Он будет просить прощения, он будет умолять и даже плакать. Но будет поздно, ведь с губ уже капает обжигающая отчаянием кровь.