Это был спокойный день. Потом активизировался маленький ураган. Но кто сказал, что из-за этого день станет плохим?

Аластор во многом лучше Люцифера. Даже в отцовстве, оленина заплесневелая, умудряется обскакивать. Единственное, в чём, по наблюдениям, Аластор мог быть плох — отношения и секс. Отношения начинаются с дружбы, а то, что в Аду нет никаких друзей Люцифера не шибко-то волнует. Он привык быть тем, кто пользуется окольными путями. Отец Всевышний не даст солгать. Получится ли у них что-то? Замечательный вопрос!

Прямой эфир обрывается помехами, когда Радио-демон решает забрать власть над Королём Ада. В удушающей тишине студии тени Аластора становятся инструментом изощрённого наслаждения. Оказавшись в ловушке живых тентаклей, Люцифер вынужден признать: в этой игре его гордость и воля принадлежат лишь безумному ведущему...

Аластор как-то упомянул, что никогда не пробовал пончики – он в целом не фанат сладкого. Но если размазать их по ангельско-королевской коже и постепенно слизывать, сладость получается идеально сбалансированной.

Он жил уже давно и смело признавал: было больно. В последнее время ещё и появилось ощущение, что использовать по отношению к себе слово «больно» — глупо. Глупо, как и все его, впрочем, существование, которое Люцифер спустя столько лет наконец решился закончить. Он написал всем предсмертные письма, даже завещание косвенное оставил, и решился на это. Только вот стоило учитывать, что даже в этом ему может не повезти.

Разве есть музыка слаще, чем хриплые мольбы о пощаде? Аластор знал ответ. Для этого хладнокровного маньяка чужая агония была высшей формой наслаждения. Встреча с Люцифером разожгла в нём особый интерес. Убийца уже представлял, как будет разрывать свою новую жертву, наслаждаясь каждым её криком. Но когда настал день расправы, что-то пошло не по плану...

навязанная попытка реинтегрировать серийного убийцу в общество интеллектуалов и снобов, к которому относит себя Люцифер, создает почву для этих странных отношений: Аластор хочет убить его, Люцифер же, в свою очередь, хочет умереть. и пока один видит в другом огонь, способный сжечь его дотла, другой упивается собственным кризисом обугленного фитиля.

Люцифер набросился на своего партнёра, как только им удалось оказаться в его покоях. Внутри короля полыхало адское пламя, опаясывающее даже кончики пальцев, что подцепили пуговицы белой рубашки, пока тот напирающими движениями подталкивал радиодемона к кровати. — Прекрати, Люцифер, —полу шёпотом начал противостоять Аластор, только из тёплых чувств к правителю не швырнул его из окна. — Аластор, хватит ломаться как последняя девственница. Я удовлетворял и не таких как ты...

Люцифер — король, создатель Ада, никогда ещё не был так унижен.

при обращении к дьяволу люди просят банальные вещи: уберечь их от смерти — наверняка Люцифер смеялся, глядя в их глаза, покрытые дрожащими бликами слез; закрепить их имена в истории — наверняка Люцифер презрительно ухмылялся. кто-то требовал, другие умоляли. когда-то очередь дошла и до меня...

как Аластор может обернуть в свою пользу то, что ему нужно следить за каждым шагом несносного наследника крупной корпорации, который буквально переворачивает всё с ног на голову? сложный вопрос, и ответ на него можно найти в постепенном сближении.

пять лет разлуки могут подарить новую возможность — второе знакомство, веяние гнетущего прошлого и душащее жамевю. это всё, с чем придется столкнуться Люциферу, вернувшемуся в привычный круг, где его поджидала неожиданная встреча, пробудившая заглушенные чувства. однако.. есть небольшой нюанс.

— Переступите через свою гордость. - Аластор расплылся в натянутой улыбке. - Не ради себя, ради вашей Принцессы. — И чего же ты хочешь взамен? — Самую малость, Ваше Величество, только: "Позвольте мне вкусить Запретный Плод."

Люцифер всегда мастерски совершал глупости, но в День святого Валентина он превзошёл себя. И, конечно же, кто-то этим воспользуется.

Что будет, если в одном помещении соединить туман похотливого мотылька, годы одиночества владыки ада и тентакли радио-демона?… А если после этого их закрыть в шкафу?…

порой люди просто оказываются не в то время, не в том месте, и это может звучать безобидно, не окажись Люцифер в самом эпицентре криминальных разборок. а с лишними свидетелями обычно расправляются без особых раздумий — этот урок Аластор усвоил ещё в далеком прошлом. но когда этим свидетелем оказывается человек с громкой для преступного мира фамилией Морнингстар, хочешь не хочешь — придется делать исключение из правил.

незнакомый человек с обворожительно-голубыми глазами сказал однажды: "узнаете, возможно, в следующей жизни", и Аластор воспринял это как нелепую шутку и случайность. но навряд ли ему было смешно вспоминать эту странную встречу и пророческие слова, находясь на пороге своей смерти. но ещё хуже — видеть лицо этого "человека с обворожительно-голубыми глазами" на адских афишах с припиской: Люцифер Морнингстар. неужели сам владыка ада проявил к нему интерес, когда Аластор ещё был простым человеком?

Печально видеть, как всё, что ты так долго и трепетно взращивал, в один-единственный миг грозит рухнуть, оставив тебя в одиночестве на выжженном пустыре собственных мечтаний. Ещё печальнее наблюдать, как всё это происходит с тем, в кого ты… влюблён? Но всегда ли резкие перемены к худшему, или есть шанс отыскать проблеск ангельского света в забытой Богом тьме?

Аластор — серийный убийца, и всё в его жизни подчиняется определённым правилам... пока он случайно не убивает одного морального урода, оказавшегося важной шишкой мафиозной организации. Теперь за головой Аластора ведётся охота, и лишь некий "Люцифер" способен ему помочь. | Самаэль — отец-одиночка, который вынужден справляться с воспитанием четырёхлетней дочурки и всепоглощающей депрессией... пока в один прекрасный день на пороге его дома не появляется одна обворожительная домохозяйка.

два миллиона — "верните", миллион — "его душу", пятьсот тысяч — "прошу", двести тысяч — "я знаю, она у вас".