— Может быть это поможет, — взяв нож, Уилл медленно провел лезвием по коже, чувствуя, как холодный металл входит в плоть. Боль была острой и пронзительной, и в то же время приносила некую разрядку. Его руку сначала покрыли маленькие капельки красной росы, а затем они увеличились до внушительных размеров начиная стекать к локтю. Он наконец-то почувствовал, что может контролировать хотя бы что-то в своей жизни, ему удалось в моменте заглушить непереносимую душевную боль через телесную.

Оди особенная — она очень сильная, буквально может поднять тонну, она красивая, будто ангел, добрая и заботится о друзьях, она нравится Майку. Уилл особенный — он закрылся в себе, оставляет на запястьях уродливые шрамы, испытывает к своему лучшему другу то, что должен испытывать к девушкам, и всё ещё надеется на то, что его примут таким — испорченным, смятым листом белоснежной бумаги, бракованной игрушкой, что месяцами лежит на прилавке в ожидании хозяина.

– прости меня, – единственное, что смогло вылететь из Уилера. – за что?, – произнес Уилл, руки вновь начали дрожать, вспоминая разговор с Джонатаном. Неужели его раскрыли второй раз? – за все. За то, что не ценил тебя и все, что ты делал для меня, за то, что не волновался о тебе и твоих чувствах, за то, что не был рядом последнее время, – голос дрожал, заметив, что у Байерса начали трястись руки, он продолжил, – можешь, можешь пожалуйста поднять рукава?

Уилл осознает свои чувства к Майку. Это становится проблемой, так как он понимает, что все, к чему он привык, начинает разваливаться. Страх потерять Майка настолько сильный, что Уилл замыкается в себе.

Это так легко в тринадцать – игнорировать Уилла, делать вид, что они все еще друзья, что чувства к Джейн все такие же яркие, по ощущениям точно сладкая шипучая газировка, которую он пьет, сцеловывая с ее губ. И как же чертовски сложно это в семнадцать – отказать когда-то лучшему другу, когда взгляд невольно охватывает и сильные руки под закатанными рукавами клетчатой рубашки, и эту россыпь родинок, которую хочется прочертить собственными пальцами. И да, Майк сдается. Всегда сдается Уиллу.

— Где Майк? Это первый вопрос, что задает Уилл, когда просыпается и видит Нэнси, стоящую здесь, и она прикрывает свой рот руками так, будто только что увидела что-то, что шокировало её до глубины души. Но Майка здесь нет. И миллисекунды до ответа пронзают его кожу, как самые острые иглы, и холодный ужас наполняет его. — Майк в порядке, дорогой. Он вместе со всеми твоими друзьями ждет нас и Элевен дома.

Майк и Уилл не дружат уже три года: когда они победили Векну и семья Байерс-Хоппер уехала, Майк решил, что Уиллу будет лучше без него. Теперь они соседи (по настоянию их мам) и неплохо избегают друг друга, пока Майк не замечает, что с Уиллом что-то происходит…

Уилл и Майк избегают друг друга, живя в одном доме. Смогут ли они помириться в канун Нового года или наоборот, все пойдет крахом?

Во время своего проживания в доме Уилеров Уилл находит в комнате Майка коробку с неотправленными письмами, точно такими же, как те, что Оди получала по почте, вот только... || Или: один из «сигналов», что Уилл мог заметить за 18 месяцев жизни с Майком.

Уилл Байерс теряется в тревоге и одиночестве, пытаясь найти опору чтобы не потеряться окончательно. Майк Уилер слишком поздно начинает замечать, что тот, кто всегда был рядом, нуждался в нём больше всего.

Майк всегда убегал — от монстров, от разговоров, от самого себя. Но в этот раз придётся остановиться и разобраться во всём.