Майк и Уилл идут к тому, чтобы поговорить. Для этого им требуется очень много времени, локальный апокалипсис, форт из одеяла и игра в Правду или Правду.

Уилл отталкивает Майка, потому что верит, что тот любит Оди. Майк одержим возвращением Уилла, но не понимает, что его чувства давно вышли за рамки дружбы. Смогут ли они найтись в белом шуме собственных страхов, пока не стало слишком поздно? История о боли, отрицании и медленном осознании любви.

— Джонатан сказал, что заедет за тобой в шесть, — говорит Майк так, будто это разъясняет его непонятный гнев. — И ты даже прихватил с собой картину, чтобы ей подарить. С каких пор на день рождения принято обмениваться подарками? — Что? — Уилл все еще не понимает, как Майк пришел к таким выводам и что он хочет от него услышать.

В Хоукинсе зима, и Майк с Уиллом больше не общаются. Живя в доме Майка, Уилл старается быть незаметным, проводя большую часть времени в подвале. Затем отключается электричество, и, если и есть что-то, чего Уилл боится больше, чем столкновения с Майком, так это холод. || Или: Семь ночей, в течение которых Майку и Уиллу приходится спать в одной комнате и постели, хотя их уже едва ли можно назвать друзьями.

Уиллу приходилось наблюдать за Майком и Элевен годами, и, как бы сильно это ни причиняло боль, он смирился с этим. Он также смирился с тем, что никто по-настоящему не проявлял к нему интереса. И его это вполне устраивает. Пока они не останавливаются на заправке и незнакомый парень не подкатывает к Уиллу.

Вечеринка. Грохот. Уилл танцует на столе, а весь мир Майка сужается до него одного. И до того мудака, который смотрит на него голодными глазами. Хватит. Просто хватит. Пора, наконец, увести его отсюда и признаться во всём.

Майк борется с желанием нахмуриться и скорчить лицо на упоминание Робин. Почему она? Она же просто соврала Джойс о какой-то нишевой фигне из «Назад в будущее», а Уилл восхваляет её так, будто она чёртова святая. Или. Майк немного придурок, который ревнует к лесбиянке, но он этого не знает, лол.

Уилл должен сыграть в "семь минут в раю" с парнем с вечеринки. И Майку эта идея не нравится.

Подвал Уилеров превратился в ловушку. песня вибрировала в самом полу, проходя сквозь кеды Уилла и поднимаясь выше, к дрожащим коленям. В тусклом желтом свете настольной лампы пылинки танцевали в такт низким частотам, но Уиллу казалось, что воздух стал слишком плотным, чтобы дышать. Он до боли сжимал карандаш, уставившись в альбом. Линии выходили рваными, ломаными. Он чувствовал на себе этот взгляд — тяжелый, физически ощутимый. Майк не просто смотрел. Он выслеживал.