Не было никакого грёбаного способа. Из всех чёртовых вещей, за которые Бакуго уже приходилось бороться, он ни за что не собирался соперничать с дерьмовым Деку и в любви.

ради того, чтобы стать первым номером, будущий герой Кацуки Бакуго готов пройти огонь, воду, медные трубы, внезапно появившуюся причуду задрота и даже непонятные взгляды двумордого, но вот о тренингах по актерскому мастерству его никто никогда не предупреждал.

Непонятные опыты, препараты неизвестного назначения, генетика, причуды и они, в качестве лабораторных крыс. Это – нечто большее, чем то с чем они сталкивались большую часть времени, в качестве героев-стажеров и неудачливых учеников геройского курса. Это другой, более осознанный, вид зла. Это эксперименты на людях. Преднамеренные эксперименты. На них. Подняв глаза на Тодороки, он прочитал в них ту же самую мысль, что звучала в его собственной голове. Они в серьезном, очень серьезном дерьме.

Мидория и Бакуго попадают под действие опасной причуды. Им осталось жить 14 дней.

Тодороки поражает причуда, из-за которой ему становится плохо, если к нему не прикасается определенный человек. Этим человеком оказывается Бакуго Кацуки.

Изуку больше нет. А им приходится жить дальше.

Я буду прикасаться к тебе, пока ты не полюбишь себя.

Киришима кинул его у выхода спорткомплекса, сбежав на свидание, и Бакуго остался в одиночестве, разгребать последствия атаки на его нейроны под кодовым названием: “Гнездо это классно”. Хуясно.

Они были чертовски стары, чтобы играть в такие игры. Может быть, им это сошло бы с рук, когда они все ещё были студентами Юэй, предположил он. Однако сейчас им всем было чуть за двадцать, и, по мнению Бакуго, про-герои не проводили свои выходные, выпивая и целуясь, как кучка подростков. За исключением того, что они, очевидно, проводили так выходные, потому что он был здесь, каким-то образом посреди этого грёбаного беспорядка.

Все начинается с обыкновенной драки.

Одноклассники часто помогали друг другу, постоянно поддерживали и были рядом, если с кем-то из них приключалась беда. Да и уж так сложилось, что они многое знали друг о друге, начиная от предпочтения в еде и заканчивая способностями. Словом, они действительно были близки, но при этом не лезли в личную жизнь, понимая, что личная жизнь на то и личная.

Всю свою жизнь Бакуго вел себя как конченный мудак, но за последние пять лет ему можно было выдать медаль за ублюдство. Он готов подняться на пьедестал.

На Земле двадцать четыре часовых пояса. Гринвичское время в Германии составляло — плюс два, в Японии — плюс девять. И это на самом деле было проблемой. Первое, что стоило уяснить, — Бакуго не скучал. Второе — ему было все равно, рядом Тодороки или нет (если честно, то Бакуго скучал до потери пульса и до бессонных ночей).

Безответные чувства вкупе с неумением пить способны толкнуть человека на ужасный поступок. К такому выводу приходит Тодороки, обнаружив в своей постели полуголого Бакуго со следами побоев.

У Великого Взрывоопасного Бога Динамайта все хорошо: у него есть работа, карьера, друзья, закрытый гештальт с другом детства и самая крутая тачка в Мусутафу. Он свободен, живет как хочет и ни в чем себе не отказывает. Так ему и надо. А вот на Бакуго Кацуки сваливается последнее, самое сложное задание: научиться жить человеком, чтобы перестать быть только героем. И в напарники ему, как и всегда, выпадает Тодороки Шото — который видит Бакуго насквозь.

Бакуго не собирался признаваться в этом даже самому себе, но ему нравилось спать с Тодороки. И речь не про секс.

Постепенно Бакуго и Тодороки находят общий язык в тишине между сражениями. Их понимание не требовало слов, оно строилось на взглядах, жестах и тихом присутствии рядом. Но как сохранить эту хрупкую связь, если главное правило – сделать вид, что её никогда не было? Ведь там, где зарождается тепло, всегда найдётся тот, кто захочет его погасить.

Он пересматривал сцену с гончарным кругом снова и снова, пока она сама и музыка, сопровождавшая её, не въелись в мозг намертво. На месте Деми Мур воображение рисовало Шото Тодороки в одной рубашке, полуобнажённого и притягательного, а сам Кацуки играл в этой сцене роль Патрика Суэйзи. Он не мог перестать представлять себе, как прижимается к Тодороки сзади, как ласкает его ладони, переплетает их пальцы, скользящие по мокрой глине, и вовлекает в страстный поцелуй.

Когда счастливого конца не получается: Все за Одного побеждает в войне, обществу грозит медленное уничтожение, а теория сингулярности причуд перестает быть просто теорией — рождаются самые неожиданные союзы. А Бакуго и Тодороки, на плечи которых свалилась ответственность за выживших товарищей, пытаются выжить в мире где понятий «герой» и «злодей» больше не существует.

Шото скрывает отношения с Кацуки от отца, опасаясь негативной реакции, а Энджи начинает что-то подозревать.