Антон давно не чувствовал себя живым. Было бы лучше, умри он вместе с Олегом ещё тогда, в первый день. Но каждый раз, когда Антон позволял себе больше, чем обычно, его сон становился лучше — куда лучше, чем он мог себе представить. Вот и сейчас, после очередного стакана виски, он падает на кровать еле живой, с одной-единственной мыслью — умереть к чертям. Но, проваливаясь в сон, его не встречает сцена их последней ссоры — вовсе нет.

Только не снова..

— Кот, ты чай будешь? Сначала Олежа просто выкрикнул «да» из спальни — он был слишком занят, чтобы обращать внимание на слова: писал свой диплом, помогал однокурснику дописывать его, корректировал речь Дипломатора. Но потом подумал: «Какой кот? Антон по имени не всегда верно меня называет, а тут странное прозвище». или же ,,Ты хейтер котиков, но назовешь меня кошкой,,

Извиниться, прикоснуться, признаться и эгоистично не отпускать.

— Приходи на это место, когда чувствуешь себя одиноко. Думаю, что теперь ты часто сможешь встретить тут меня. Приятен этот вид, вечный ветерок и просто атмосфера, наполняющая, даже когда я один. То есть почти всегда. Но раз мы вдвоём, то мы уже не одиноки, так что будем отныне знакомы, я Олегсей. Тишина громогласно сообщила о своём присутствии. — Ты говорил приходить на это место, когда мне будет одиноко. Кажется, что теперь я чувствую это на постоянной основе. Опять.

Антон говорит на французском всё то, что не смог выразить на русском. Очень многое.

—Ты все еще злишься?—с опаской после того выражения лица и жеста произнес Антон, совсем не заметив, как на его талию снова легли тонкие и невероятно красивые руки —Больше не злюсь, Тош

«Курение ослабляет силу мысли и делает неясным её выражение», – говорил Л. Н. Толстой.

— …Ты хочешь поговорить? Горло горело от недавних криков, а рука дрожала от чужой крепкой хватки. Но в ней не осталось места собственничеству; Олежа не хотел вырваться, а Антон – не хотел отпускать. Они могли застыть так навечно. Или AU, где тот самый разговор таки состоялся.

Не было худа в жизни, да проснулся Антон одним утром с ушами и хвостом. Замурчательно, другого не скажешь.

– Вот откроешь сейчас окно и напускаешь нам вирусов всяких. – И что мне теперь, вообще не проветривать что-ли? – окно наконец поддаётся и Олежа впускает в спальню свежий апрельский воздух, – Врачи вот, между прочим, наоборот проветривать чаще рекомендуют! – Да врачи много чего рекомендуют...вот, слышал, целоваться меньше, например! – Звёздочкин утягивает Олежу обратно к себе в объятия, глядит в искрящиеся задором глаза, и в порыве нежности оставляет на бледном лбу почти невесомый поцелуй.