Адам находится в военной Академии. Там уровень физического и психологического давления не предполагает другого выхода - приходится справляться с ним так, как он умеет. И то, что мыслями он никак не может уйти от своего прошлого, накладывается на это очень ярко.

«Измена! Это измена…» - это единственное, о чем мог думать Эрик в данную секунду. Что? Что он скажет Адаму?

Адам так боится почувствовать боль, что говорит Эрику: «Я готов это забыть. Сделаем вид, что ничего не было.»

Первым, что он позволил себе по-настоящему почувствовать за всю свою жизнь, была любовь к Эрику — сначала это было хреново, потом восхитительно, потом так, словно его любимый человек вспорол ему грудную клетку ледорубом, потом по-новому хреново, а потом это просто было. Утвердилось в нём, и Адам ждал, что оно исчезнет, но оно осталось. — Не в смысле «давай сойдёмся снова», просто… Я любил тебя, так что, наверное, я всегда буду любить тебя в какой-то мере.

Эрик заканчивает школу и устраивается мастером в барбершоп. Он любит свою работу и наслаждается жизнью, но ровно до того момента, пока администратором туда же не устраивается… кто? Правильно! Его школьное проклятье, директорский сынок Адам Грофф, который преследовал его изо дня в день, пока отец не отправил его в военное училище. *История о том, как обстоятельства способны изменить твою жизнь. И не только твою*

Признание в чувствах перед всей школой оказалось недостаточным, чтобы Адам переборол все свои комплексы

Эрик стал получать странные , но очень милые записки в свой шкафчик. Кто-то явно в него влюблен,он очень надеяться на того симпатичного француза. Но мы не всегда получаем что хотим

Эрика тошнит. Во второй раз он приходит в себя под домом Адама Гроффа, и, черт возьми, это ужасно пугает. Он пытается действовать логично, не отдаваясь эмоциям как обычно, но не получается — тем более во сне.

Иногда Эрику кажется, что Адам Грофф — закрытая дверь, в которую бесполезно стучаться.

Эффионг прекрасно помнит все те годы унижений и боли, но он помнит и те прекрасные ночи, проведённые вместе. Вот, Вы, когда-нибудь видели, чтобы два гея ночью били битой бутылки? А Эрик видел. Эрик был одним из этих геев. Безумно счастливых геев.

он сидел напротив зеркала и пытался увидеть что-то кроме своего напуганного лица

После школьного спектакля Эрик подумал, что Адам больше не придет к нему ночью, однако знакомый стук камешков в тот же вечер разубедил его.

Он не чувствовал ничего, исходящего от общества, в котором привык - был вынужден - находиться: ни ненависти, ни принятия. Это всегда удовлетворяло. Такой своего рода питомник для змеи.

"I can change, I can change, I can change If it helps you fall in love" (Ezra Furman - "I Can Change")

Эрик прижимает Адама к стене, страстно целуя его. После событий в школе, когда Грофф сказал ему, что хочет взять его за руку, они не могли оторваться друг от друга по прибытию в комнату Эффионга. Руки Эрика блуждают по телу другого мальчика и останавливаются на бедрах, прижимая ближе к себе. В ответ тот стонет и обнимает за шею, углубляя поцелуй.

Он ужасный человек. Он ничего не добьется, он ничего не заслужил, он одна проблема, он не может любить. И, что самое главное, - никто не полюбит его. Никогда. Ведь у мистера Гроффа один ребенок значится в графе "семья". И имени Адам там нет.

Адам обмирает прямо так, на пороге. Просто стягивает с головы капюшон — смотрит Эрику в глаза — и молчит.

Этот минет был лучшим, что когда-либо случалось с Эриком. Но что будет теперь, когда Адам уезжает в военное училище?

Адам Грофф попадает в трагическую автомобильную аварию по пути в военное училище и находится в коме в течение трёх месяцев в местном госпитале. Удивительно, но одним из его постоянных посетителей был тот, кого он мучил на протяжении всей школы - Эрик Эффионг. Когда Адам просыпается, без неврологических повреждений, Эрик обнаруживает, что боится того, как Адам на него отреагирует...

Что с тобой не так? Этот вопрос Адам задает себе с тех пор, как осознал, что запал на Эрика Эффионга.