У Ландо Норриса есть метка на запястье, но в его голове — пугающая тишина. Он уверен, что его соулумейт — лишь статистическая ошибка, пока не встречает своего нового босса. Оскар Пиастри холоден, идеален и чертовски закрыт. Ландо готов превратить его жизнь в хаос, лишь бы увидеть хоть одну искру эмоции. Он еще не знает, что Оскар слышит каждый удар его сердца, но намеренно хранит молчание.

Ландо привык спать с кем попало и просыпаться в чужих постелях. Чего он не привык, так это просыпаться в чужой постели с осознанием, что прошлой ночью заснул в своей собственной. Простыни странно ощущаются на коже — они отличаются от тех, что были в его квартире в Монако, — а солнечный свет проникает сквозь тонкие занавески, заставляя крепко зажмуриться. Но самое главное — его талию обнимает тяжелая рука. /ландо попадает в будущее

— Если ты будешь пристально смотреть в бездну, то бездна тоже будет пристально смотреть на тебя. — Хочу тебя поправить. Я и есть бездна. Или ау, где Оскар — мафиозный авторитет, а Ландо вдруг оказывается ему должен. И между ними лишь любовный контракт, не больше.

Оскар Пиастри — синоним хладнокровия. Он не тратит время на селфи или игру бицепсами. Но теперь всё иначе: Оскар безнадежно влюблен в Ландо. Невозмутимый пилот превращается в марионетку, чьи ниточки в чужих руках. Рациональность забыта, когда каждое движение диктует сердце, а не здравый смысл.

Если бы Оскару кто‑нибудь когда‑нибудь сказал, что он променяет родные стены, хранящие порядок, на извечный хаос, то он рассмеялся бы этому человеку в лицо. Жаль только, что смеяться он не умеет. или конное ау! в котором спорт сталкивается с неправильным общественным мнением.

Проигрыш на трассе — победа в постели. Таково новое правило пилотов Макларен. После неудачной гонки проигравший получает в награду ночь со своим напарником. Никаких чувств. Раньше это был сборник драбблов о том, как «Papaya Rules» получили очень горячее обновление. Но, кажется, что-то пошло не так. Главы пишутся по горячим следам неудач папайя бойс. Чем больше драмы на треке, тем больше глав в сборнике! 30.01.2026 работа официально завершена. продолжение? будет, но в другом виде.

— Ты чего? — Это брат моей несостоявшейся жены! Мне конец. Или ау, где отец Ландо насильно заставляет сына жениться на Хэтти Пиастри, но он сбегает на круизный лайнер волонтером, где вынужден прятаться от действующего капитана судна — Оскара Пиастри. Того, кто может уничтожить надежды Ландо одним щелчком пальцев, отправив на сушу.

Всю жизнь Ландо знал только одно: смотреть можно, трогать нельзя. Дорогая, красивая вещь за бронированным стеклом. Но один зрительный контакт с незнакомцем из темноты запускает необратимый отсчет, заставляя жестоко расплачиваться за чужое внимание. Когда бронированная витрина исчезнет, правда ударит наотмашь: есть ли у изломанных экспонатов право на свободу, или их удел — навсегда оставаться чужой собственностью?

Ландо Норрис - красивый, хрупкий и нежный - являлся воплощением всего самого прекрасного, но принадлежал другому мужчине, а Оскар Пиастри мог лишь наблюдать за идиллией своих соседей напротив, выискивая недостатки в этом безупречном союзе. Но однажды партнер Ландо Норриса исчезает при загадочных обстоятельствах…

— Это мой конь и к нему могу подойти только я. Он слушается лишь меня. Боюсь, Ваше Высочество, он вам не по зубам. У Оскара внутри просыпается азарт. Наглому мальчишке бы язык отрубить за дерзость, но его хочется приручить. Не коня, а кудрявого мальчишку, который с легкостью запрыгивает на лошадь и филигранно скачет к тренировочному полю. Или ау, где Ландо — студент конной академии при дворе, а Оскар Пиастри — наследный принц и будущий король Англии.

Если верить статистике, шанс встретить супергероя в Квинсе равен нулю. Но если верить моим расчетам — это неизбежно. Я решаю провести собственное расследование для курсовой работы и выяснить, какой же этот Паук под слоем спандекса. Мне было плевать на его личность, но он единственный, кто меня понимает. Тогда я не догадывался, что человек под маской является моим кошмаром в стенах университета. И что правда, которую я так отчаянно искал, разрушит меня окончательно.

– Эй, Оск. Почему ты вообще говоришь о каком-то там Человеке-пауке, пока я лежу здесь с тобой. Разве ты не хочешь меня обнять? AU, в котором Ландо Человек-паук, и он он делает вид, что не знает, как рассказать об этом своему парню, хотя на самом деле просто боится.

Я видел это в его глазах: безумный блеск, где боль смешивалась с животным возбуждением. Он понимал, что если не сбежит сейчас, я размажу его гордость и трахну его прямо здесь, на виду у всех. Самое забавное, что мысль об этом публичном унижении не отталкивала его — она лишала его последней воли. Он был на грани, раздавленный собственным желанием, и я не собирался останавливаться. Он уже обречен, и я возьму его именно так: грубо, при всех, доводя его до предела. Если мне этого захочется.

Ландо ненавидел свою упертость каждой клеточкой тела. Свое вечное желание что-то доказать Оскару, показаться сильнее, чем он на самом деле есть, даже если это выйдет ему боком. Лёжа на холодном полу в пустом гараже команды, он ненавидел заодно еще и Оскара.

— Ты усвоил урок, малыш? — спросил Оскар, на его лице появилась жуткая улыбка, когда он посмотрел на испуганное выражение лица Ландо. Ландо не мог отвести взгляд от мужчины, лежащего на земле и корчащегося от боли, из колена которого бежала кровь — того самого, которого он целовал всего несколько часов назад. — Я никогда не причиню тебе вреда. Но я не против причинить боль другим, — добавил Оскар, всё ещё улыбаясь. —Я… я усвоил урок. Отпусти его, — сказал Ландо дрожащим голосом. (В примечаниях)

В девятнадцать лет Оскар Пиастри постоянно чего-то ждет. Каждая улыбка по истечении двух лет кажется натянутой, каждая тренировка — напоминанием о том, что его можно заменить. А потом он встречает Ландо Норриса. Четырехкратного чемпиона мира, пилота McLaren, блестящего, безрассудного и на девять лет старше. Ландо привык побеждать, привык быть тем, за кем гоняются толпы. Стоит ему принять Оскара за фаната во время автограф-сессии, что-то в его безмятежном смирении западает в душу и не отпускает.

Мир Оскара состоит из фактов. Факт номер один: вторник это день, когда приходит Ландо. Факт номер два: фотоаппарат выплевывает белые карточки, и если подождать семь минут, на них появляется изображение. Факт номер три: люди не всегда говорят то, что имеют в виду, но Ландо обещал не врать. Оскар запомнил это так же четко, как расписание поездов и меню на неделю. Он еще не знал, что некоторые факты перестают быть правдой без предупреждения, а вторники однажды могут стать просто днями недели.

Ландо всегда знал, на что подписывается, вступая в отношения с Максом. Знал о Шарле, о той незримой нити, что тянется между ними с детства. Но знать и чувствовать — разные вещи. Особенно когда ты изо дня в день видишь, как в глазах твоего альфы загорается огонь, предназначенный не тебе. Это история о том, что значит быть «почти», быть тихой гаванью для чемпиона, чье сердце навсегда осталось на другой трассе.

Когда он, смеясь, заходит в номер Оскара, чтобы наконец-то скинуть с себя этот ужасный день, в течение которого только ленивый не подъебал его, не уколол его, не подмигнул; он рассчитывает, что Оскар, хоть он немного и поворчит, все-таки пожалеет его: голова с похмелья болит нещадно. Оскар сидит так, будто он зол. Вероятно, это имеет смысл — злой Оскар. Это вообще-то горячо. Ландо сбивается с дыхания. Оск приподнимает бровь: — Только киски? — Пиастри расстегивает ширинку. — Садись на пол. Ешь.