Джин-тоник за счет заведения, бар без вывески, рыдающий в туалете Годжо, и розоволосый бармен с потрясающими татуировками. Мегуми твердо уверен, что любое место, куда его ведет Годжо, — проклятый притон, и в него он влипает по самые костяшки разбитых пальцев.

Окно в палате запечатано. Ремни фиксируют руки. Кардиомонитор отсчитывает секунды вечности, что сливается в одну бесконечную ночь. Сатору не знает, сколько времени провел в этом холоде, боли и ожидании. Он ждет только одного человека. Того, чьи прикосновения обжигающе горячи, чей голос прогоняет тьму и заставляет забыть о зуде под бинтами.

Чтобы вывести Гето из «чёрного состояния», Сатору решает сделать это с помощью совместной заботе о Мегуми.

Годжо поднёс свечу к груди Гето, закусив нижнюю губу, и наклонил её. Первая капля упала на ключицу. Горячо. Обжигающе. Гето вздрогнул, но не отшатнулся. Воск растекся по коже алым пятном, застывая, стягивая...

Доверие – роскошь, которую мы не можем себе позволить. Цена предательства – шрамы на душе и окровавленные руки. Но что сильнее: боль от прошлого или тяга к тому, чьё прикосновение одновременно жжёт и исцеляет? Можно ли начать всë сначала, если за нашими спинами только ложь и литры крови? Или наша любовь обречена быть отравленной?

Сильнейший узнаёт о приятных взрослых вещах.

Сатору и Сугуру снимаются в сложной сцене, но это ничего, ведь они настоящие профессиональные профессионалы. Так ведь?

Если бы Сугуру только мог повернуть время вспять – вернуться туда, где всё ещё можно было остановить, – он бы без колебаний послал к чёрту этого надменного, самовлюблённого мальчишку-альбиноса, вечно крутившегося рядом и отравлявшего воздух своим присутствием. Может быть, тогда, став мужчиной, он не чувствовал бы эту горечь, это жгучее, невыносимое послевкусие от его взглядов, полных насмешки, и от поступков, что били хуже кулаков.

Сугуру всегда считал, что такие, как Годжо, не попадают в неприятности — у них врождённый шуршащий иммунитет. Сатору был токийским неоновым ангелом, скользил между небоскрёбами и сверкал вседозволенностью даже в их маленьком городке. Он сам причислял себя к богам — нагло, ослепительно, по праву рождения. Но здешние боги чужих не признают. Теперь перед Сугуру — бледное лицо, искусанные губы и подёрнутые тревогой глаза. Ангел с подрезанными крыльями. Низвергнутое, преданное своими же, божество.

Как признаться в любви парню, в которого влюблен уже пять лет?

Тридцать лет назад вирус Сукуна полностью изменил мир. Привычная жизнь перестала существовать, погибнув под натиском существ, справиться с которыми под силу только тем, чей организм адаптировался к воздействию вируса. Годжо Сатору, сильнейший охотник токийского подразделения, пытается разобраться, что происходит и почему вирус внезапно возродился… При этом ему приходится столкнуться с изменениями не только вокруг, но и внутри себя, когда в его жизни появляется новый напарник Гето Сугуру.

АУшка о нежной согревающей любви. В главных ролях драгоценный босс криминального бизнеса и секси наёмник.

Сатору Годжо тонул в прямом смысле — захлебывался водой и отчаянием. Сугуру Гето вытащил его на берег. Буквально и фигурально. Он — пляжный спасатель, сбежавшая от контроля родителей на другой конец острова, чтобы дышать океаном и свободой. Сатору — миллиардер, у которого есть всё, кроме права быть собой. Между ними — Гавайи, фисташковое мороженое, бессонные ночи и любовь, от которой невозможно дышать. /АУ! Сатору - миллиардер, прилетевший отдохнуть на Гавайи, Сугуру - обворожительный спасатель

Любовь — это не спасение. Это наваждение, плен, болезнь. Сугуру стал всем для маленького Сатору, вытащил его из одиночества. Теперь же он медленно губит его, отдавая сердце другой. Для Сатору нет этики, нет гордости — есть только всепоглощающая потребность вернуть своего кумира. Его поступки порочны, его одержимость не знает границ, а любовь давно перестала быть светлой. Сможет ли он вырвать своего бога из чужих рук? И что останется от них самих, когда битва будет окончена?

Белый маг и его чёрная ноша растворились в промежутке между двумя ударами сердца, используя саму неразбериху и остаточные энергетические помехи от боя как идеальную дымовую завесу.

Сатору Годжо — 23 года, мальчик из хорошей семьи, который привык получать всё по щелчку пальцев. Море обаяния и полное неумение жить по-настоящему. Когда папины деньги закончились, судьба подкинула идеальную вакансию, которая обернулась катастрофой. И в этой грязи, на самом дне, Сатору встречает того, кто смотрит на него свысока. Холодный, высокомерный, красивый до невозможности. Добро пожаловать в АД. Здесь подают чай на балконе и учат любить заново.

— О да… да… ДА! — Годжо обхватил его крепкую спину, немного сжав и оттянув его блестящие волосы, все еще возбужденно крича, — да… братик… еще братик… агх… — Орешь как в дешевой порнухе, — низко произнес ему в ухо Сугуру. — Не нравится? — Еще как нравится… — от томных стонов голос окончательно сел, — кричи погромче… — Сугуру немного помялся, но все-таки добавил: — братик…

Сатору нервно смотрит на их переглядывание, которое начинается как будто с соперничества, но быстро преображается в нечто более опасное для него: в компромисс. И наконец-то осознаёт значение этих хищных взглядов: его хотят, хотят в очень определенном направлении.

История о взрослении Наои Зенин, его наивной и детской влюбленности в Сатору Годжо. И более взрослой страсти к Тодзи. А еще о подростковой неуверенности в себе и комплексам. И самое главное- история о первых жизненных разочарованиях.

— Бля-я-я-я, Сугуру, — протянул Годжо, и в его голосе зазвенело неприкрытое ехидство. — Твой хер может хоть иногда не стоять?! Гето хотел огрызнуться, вернуть себе контроль, но Сатору уже перехватил инициативу. Он подался еще ближе, так что их колени соприкоснулись, и понизил голос до вкрадчивого мурлыканья, от которого у Гето по спине пошли мурашки. — Но у тебя встал. А раз встал, нужно кончить.