Фута уже второй раз бросает пить таблетки ровно перед той роковой датой: четырнадцатое февраля. Но снова его преследует обострение, а вместе с ним и галлюцинация поражённого мозга.

«Мое сердце — гнилое», — настойчиво твердит каждый раз Ло и будто бы сам в это верит. Он произносит эти слова дрожащими губами, шепчет, поднеся микрофон близко ко рту, и скукоживается, сминая серые простыни; принять себя и свое сердце — слишком непосильная задача. «Твое сердце — алмаз», — говорит ему Фран успокаивающим бархатным шепотом, а Ло может лишь отнекиваться и впиваться пальцами в свою грудь, пока сердечная мышца криво сокращается в очередной раз, вызывая тошноту.

Фута стримит видеоигры в интернет. Его трансляции не очень интересны широкой публике, чаще всего он вывозит за счет фриковатых шуток и байта отношениями со своим топ-донатером Mikomiko. В то же время главная головная боль Футы - админ канала “Anti-Pazuzu”, мерзкий тип по имени Джон, напостивший про него разных неприятных штук. Что ж, земля оказалась куда более замкнутым пространством.

Нил выстроил свою жизнь из кусков и осколков. Она неплохая, почти нормальная. Он учится в универе, у него есть хобби (да, Элисон, бег это хобби), есть друзья, которые о нем заботятся, и о которых заботится он. Есть Эндрю, с которым они просто трахаются, чтобы снять напряжение. Вот только мысль о том, что Нил может лишиться этого... чего бы то ни было, каждый раз заставляет что-то внутри сжиматься. Нил отмахивается. Наверное, все дело в этой его омежьей сущности. Ага. Точно в ней.

Безумие — то, с чем столкнулся Эндрю Миньярд, когда у алтаря сказал «нет». Родители отправляют его в некий исправительный лагерь из-за любви к мужчинам, но Эндрю и думать не мог о том, что это окажется монастырь, где ночью коридорами бродят надзиратели с сумасшествием в пламени свечи. Все меняется после того, как на порог монастыря ступает Нил Джостен. Тогда-то коридорами начинает блуждать настоящая смерть.

джером — бармен в престижном ресторане, в котором регулярно ужинал готье вместе со своим избранником. но в один день готье пришел один, весь в слезах и желавший напиться до беспамятства.

Сердце Джерома разрывалось между долгом и чувствами, между разумом и страстью. он знал, что их отношения невозможны, что они ведут только к разрушению. Но, глядя в глаза Киллиана, он понимал, что уже слишком поздно.

— Блять, Готье, да возьми ж ты его под руки! — Не могу, он смотрит на меня! — Ну так закрой ему глаза, господи, — Джером был в шаге от того, чтобы бросить ноги, которые держал, и устало потереть переносицу, а после наколдовать себе газету и кофе, дабы передохнуть. С ударением он не определился, кудесничать не мастак. — Я боюсь! — ОН ТЕБЯ УКУСИТ? — нервный срыв дышал в затылок шепчущему Джерому. — Ёбаный в рот, — сдался Батлер и закинул почившего себе на плечо, — идём, нежный ты мой.

Последние годы обучения Мародеров и Ко в Хогвартсе. Здесь, вдали от сгущающейся тьмы, им просто хотелось наслаждаться юностью, задирать друг друга, флиртовать, любить. Римус тоже хотел, но у него была одна [нет] проблема.

Гарри умирает в решающей схватке, а Драко считают предателем. Магический мир остается без надежды на светлое будущее, а чума под названием "Волдеморт" полностью порабощает мир. Но Драко находит способ изменить прошлое, и, когда он возвращается обратно в свое время, все совершенно меняется. Поттер жив, как и его родители, и становится главным задирой Хогвартса, а Реддл умудряется стать профессором по ЗОТИ.

«Хоть бы в Гриффиндор», — прошептал Сириус распределяющей шляпе. // описание переводчицы: Сириус Блэк с первого курса и до самого конца — большая история большого пса, который вынужден бороться с идеологией кровного превосходства в своей семье и совсем-не-платоническими чувствами к Римусу Люпину, пока на магический мир надвигается война.

Конечно, Джером продолжал ненавидеть Готье, но причины сильно изменились. Теперь не переносил за всё то, что в нём так прекрасно, так маняще – до одури хотелось вдохнуть запах светлых волос, почувствовать гладкость кожи, поцеловать длинную шею. Но Готье – чистокровный, и к тому же украшенный незримой подписью «Моё», принадлежащей Скэриэлу Лоу, а потому Джерому оставалось лишь одно. Сгорать в чувствах. Противоположных, ярких, испепеляющих.

Малфой кладет пальцы на острый подбородок, и Гарри знает, что все под контролем. Драко касается рукой ключиц, и гриффиндорец оглядывается по сторонам, чтобы найти укромное место для диалога. Ладонь слизеринца ложится на грудь, и Поттер не понимает, куда себя деть, потому что это — прощание. Теперь — окончательное. Когда-то они вместе придумали свой тайный язык. И спустя несколько лет после войны Поттер безошибочно узнает его в жестах подозрительных личностей в масках.

Это всё в прошлом. Слишком разные, слишком непохожие. У них ничего не могло бы получиться. Готье свободен, волен встречаться с кем захочет, и должен найти себе достойного альфу. Пусть держится подальше. Таков был план – не подпускать, дать время. Ага. Только в очередной раз всё, блять, шло не по плану. Внезапно начавшаяся течка – конечно, то, что нужно, чтобы забыть.

Всё началось с грохота. Сильного грохота. У Джерома на секунду остановилось сердце. Он подумал, что это был, скорее всего, раскат грома, и выглянул в окно, чтобы убедиться. Посмотрел вниз и увидел: на земле, неловко поджимая крыло, сидел в пожелтевшей траве мокрый беркут. Похоже, крупная несчастная птица влетела в окно во время грозы.

Каждый знает – в Самайн лучше не ходить ночью одному, особенно по лесу. Но если не суеверен, то можно рискнуть. Так Джером и попал в место, из которого невозможно выбраться: проклятый замок всеми забытого принца, давно проигравшего свою войну.

Слава глубоко затягивается и спрашивает: - Тебе правда нужны плетки, чтобы кончить? Мирон смотрит на него так, словно Слава выбрал ту единственную верную дорожку из предложенных, хотя вариантов была тысяча. - Да нет, - отвечает просто, - не нужны. \\ ворнинги: упоминание ментальных расстройств, таблеток, много селфдеструктивной рефлексии.

Регулусу Блэку было пятнадцать, когда его имя впервые прозвучало на Жатве. Теперь ему двадцать пять, и это случается снова. С тех пор многое изменилось и теперь он готов на всё, чтобы вернуться домой. Его не остановит ничто и никто. Даже Джеймс Поттер. Джеймс Поттер и не собирается его останавливать. Наоборот, весь его план построен на том, чтобы вытащить Регулуса с арены. У него есть причины, но выбор он сделал: Регулус вернётся, даже если это будет последнее, что Джеймс сделает в своей жизни.

Эта история о том, как двадцатитрёхлетний Римус Люпин - заучившийся студент последнего курса и бариста с мизерной зарплатой - однажды вернулся домой и застал там исключительно обаятельного грабителя. Учитывая район, Римус не сильно-то удивился грабежу. Удивился он, когда позже грабитель вернулся. И принёс с собой диван.

Готье кивнул и загадочно, но тускло улыбнулся уголками губ:  — Оливия недавно нагадала мне, что я встречу свою любовь в этом году. Думаешь, стоит поверить?  Джером пожал плечами. Странно, но это прозвучало уместно, учитывая, что он и Готье едва знакомы, чтобы делиться подобного рода откровениями. Однако всё скрашивали выпитые порции огневиски, лёгкий туман в голове и шум разговора остальных за столом. — Попробуй. Всё равно ничего не теряешь.