Ли Феликс всегда знал, каким должен быть идеальный омега: тихим, послушным, заботливым. Именно таким он и предстал перед своим будущим мужем — Хван Хёнджином, богатым наследником, давно разучившимся верить и чувствовать. Их союз изначально был обречён на дистанцию, холодные завтраки и долгие ночи в одиночестве. Но что, если для счастья вовсе не нужно быть идеальным… а достаточно быть собой? И что, если тот, кто казался ледяным, на самом деле просто боялся снова обжечься?

— Вы пришли устраиваться на работу? — выгнув бровь, спросил серьёзный мужчина, глядя на потрёпанного Феликса. — Ну… — Ли провёл рукой по спутанным волосам и вынул оттуда кленовый лист. — Да?

Единственным желанием Феликса было просто находиться рядом. А Хёнджин мечтал, чтобы он наконец на него посмотрел. Или история о том, как влюблённый Феликс, любивший себя накручивать, никак не мог заметить, что его уже любили.

Однажды, в погожий весенний денек, в пожарную часть поступил вызов из университета. Десять минут, одно знакомство, и жизнь серьезного, взрослого, немного нудного спасателя изменилась безвозвратно. Или ау, в которой веселый, слегка безбашенный доктор заставляет душного пожарного улыбаться чуточку чаще.

В Феликсе было достаточно бухла, чтобы в туманную башку пришла замечательная идея: решить, что на нём порча, которую под силу снять только ведьмам. И он даже нашёл одну. Точнее — одного. Вот только всё пошло совершенно не по плану.

– Это была отличная идея, детка, – прошептал он, касаясь его руки. – Я как-то подумал и только хотел сделать для вас всех что-то особенное, – ответил Феликс с тёплой улыбкой. – Новый год в снегу у нас был каждый год, а вот в летнем тепле — ещё никогда. – Думаю, они этого не забудут, как и мы, впрочем, тоже, – Хенджин отвлекся на минуту, посмотрел на детей. – Ты тоже поспи, Феликс, – предложил он. – Нам еще долго лететь, если что случится, я разбужу тебя, хорошо? – Спасибо.

Как же Феликсу убедить Хёнджина в том, что его план по краже девственности Феликса — это плохая идея? Особенно когда родители омеги спят в соседней комнате.

Меня убил грёбаный мудак Хван Хёнджин своим блядским ртом и длинными пальцами. Выкрутил, высосал, размолол и выпотрошил. Дыхание сбилось к чертям, я забыл, как дышать. Во рту сухо, всё лицо во влаге слёз. Нихуя не слышу, кроме мерзкого писка в ушах, сердца в глотке и влажного шёпота над ухом: — … хороший мальчик… мой мальчик… такой молодец… так держался…

Если бы Феликс знал, что лучшая подруга — сестра главы «элиты» универа, он бы трижды подумал, прежде чем переводиться в это заведение. Но теперь поздно: его утро начинается с подколов Йеджи, обеды проходят в компании местной элиты, а вечера... вечера принадлежат Хенджину, который оказался совсем не таким, как все думают.