— Что ты делаешь? — шёпотом спросит Страж, пытаясь прочитать хоть что то на лице Генерала. Сайно лишь усмехнулся. — Провожу эксперимент. — просто ответил парень

До Тигнари доходит не сразу. Через секунды ему удаётся связать известное первоапрельское «у тебя спина белая» с тем, что буквально минуту назад Сайно кончил ему на спину. – Сайно, чёрт побери!

Пустынный странник и лесной дух внемлют одному на двоих сновидению, и тогда неопалимая купина цветка, ночью светящегося, словно луна, а днём раскрывающегося, подобно солнцу, погаснет.

Попытка сбежать от генерала Махаматра не увенчалась успехом... К счастью.

— Я правда так плохо шучу? — Сайно пристально смотрел на друга, пока не убрал книгу. — Это бред. У Сайно из книги никакого вкуса. «Твои уши такие же большие, как и моя любовь к тебе»? Серьёзно?

Тигнари допоздна засиживается в библиотеке Академии, работая над научным проектом, а Сайно не устраивает то, как наплевательски он относится к собственному здоровью. Перепробовав все методы, которыми можно было отвлечь ботаника от писанины, генералу Махаматра приходит в голову странная идея...

AU, в котором Тигнари – дух-защитник леса Авидья, а Сайно – учёный, которому поручили провести там исследование.

– Висит клубника, нельзя скушать. Что это? – спрашивает Сайно. Куст радостно шелестит огромными-преогромными цветами, словно понимает, о чем речь. – Клубники там, к слову, нет. – Конечно нет, – соглашается Тигнари, поглаживая зеленый лист с лиловыми прожилками. – Чтобы клубника зацвела как можно скорее и начала созревать, ей нужен стимул. – Клубника, которой нужен стимул, – качает головой Сайно. – Но трахаться-то около нее зачем?

Письму из Академии уже четыре дня и хотя наставник не торопит с ответом, Тигнари корит себя за задержку. Что за ирония: его приглашают присоединиться к, бесспорно, великим умам не только за исключительные познания в ботанике, но и за красноречие. И именно сейчас его словарный запас скуднее, чем у дендро слайма.

Сайно решает помочь Тигнари привыкнуть к жару Пустыни довольно... необычным способом.

— обратную наездницу, нари, — вкрадчиво повторяет, будто ребёнку. — мне на лицо.

Тигнари никому не отказывает. Сайно не устраивает быть исключением.

Каждый раз, когда Сайно отправлялся в исследовательскую экспедицию в безжизненные пески пустыни, Тигнари делал самодельный браслет из лепестков красной камелии. «На удачу» – утверждал ботаник, и Сайно всегда послушно принимал подарок. Всё продолжалось до тех пор, пока однажды один знакомый в путешествии не поведал ему о языке растений.

В один весенний день у дома Тигнари останавливается конный гонец. Он представляется официальным лицом Ордо Фавониус и волей действующего магистра отдаёт стоящему у порога Сайно два серебряных футляра. В одном из них приглашение и маленький холщовый мешочек с округлыми семенами жонкилии, на вопрос о значении которых Тигнари лишь невозмутимо пожимает плечами. «Жонкилия на языке цветов говорит о любви и страсти» — узнаёт Сайно от Лизы в ночь первого дня ежегодного Луди Гарпастум в Мондштадте.

«Каждому ребёнку пустыни положена своя повязка, — Сайно качает головой. — Эта — моя. Пользоваться ей или нет — дело каждого, но пустынники хранят их и умирают с ними, — и протягивает её Тигнари. — Давай. Завяжи мне глаза».

Вывести матру из равновесия нарушением привычных шаблонов допроса вовсе не так просто, как Тигнари, наверное, кажется. Сайно знает, что он играет — дурачится, как джинн из лампы, если не хуже. И это знание не делает с ним ничего хорошего.

О шрамах от молний, смене ролей, заботе через силу и чувстве вины за то, за что не стоит извиняться // или о Сайно, который возвращается в Гандхарву к раненому Тигнари

Уставший от шумных и суетливых людей генерал Махаматра может наполниться энергией только, когда он рядом со своим возлюбленным - не менее занятым стражем леса Авидья, Тигнари.

— Подглядывать плохо. Тебя в детстве этому не учили? — голос лиса был строг, он не любит скрытность, причем тогда, когда мимо его ушей не может пройти даже банальный шаг человека. — Так уж вышло, — скрывающийся за деревом парень сделал шаг в сторону, открывая вид на себя. Он пожал плечами с согнутыми локтями, неловко улыбаясь. — Я не мог пройти мимо такой красоты.

Быть флористом в самом центре города достаточно опасно, ведь велик шанс того, что давно забытая студенческая любовь где-то рядом варит самый вкусный кофе в Тейвате.