— Мне нужна вечность, Джисон, — прошептал Минхо, глядя ему прямо в глаза. Джисон провел большим пальцем вдоль его губ и облизнулся, приближаясь к его лицу. — А мне нужен ты.

Для Джисона магия всегда была выдумкой из россказней деревенских стариков, отчего-то всё ещё верящих в живущего в лесу монстра. Джисон не думал, что однажды, заблудившись, встретится лицом к лицу и с магией, и с монстром.

Когда ветка хрустнула под тяжелой лапой - он не сразу услышал. Когда воздух сгустился и призрачное облако тишины нависло над верхушками елей - не заметил. Но огрызок мягкого карандаша задрожал в пальцах, в надкушенную половинку выпавшего из рук сэндвича набился прибрежный песок, а глаза расширились, отражая самую яркую и полную луну на небосклоне. На опушку вышел волк.

Рискуя жизнью, Чанбин отправляется из своего поселения на поиски места, где начинается всё хорошее. На могиле упавшей звезды он надеется найти спасение для своей стаи и жизни брата. Только вот у судьбы свои планы. Какова цена спасения жизни? И будет ли он готов заплатить её в итоге? (Полное описание в примечаниях)

Минхо не видел себя, но знал, что выглядел жалко. Избитый, израненный, в изодранной одежде, которая еще недавно была изысканной шелковой мантией, достойной сына монарха пусть небольшого, но гордого племени. Вчера — наследник, сын-омега вожака, а сегодня — покрытый синяками пленный раб. Завтра... Завтра оставалось неизвестным, и мысль об этом вселяла в Минхо страх, который он старался не пускать в сердце.

— Раз в год, в ночь полнолуния декабря, наша стая устраивает большой пир в угоду Великой Матерь Луны. Мы просим её о том, что принесет процветание стае и нашей жизни. В мои шестнадцать Луна услышала молитвы, мы с твоим дедушкой прожили долгие счастливые годы вместе. Однажды и ты сможешь попросить Великую Матерь о паре, а возможно кто-то попросит её о тебе, — улыбается бабушка десятилетнего Чанбина. — Херня это всё, баб, — отвечает ей Чанбин в свои двадцать один.

То, что там были не только совсем юные омежки, оказалось для Сынмина неожиданностью. Его он увидел почти сразу, потому что именно к нему жались двое тихо плачущих юных омег. Парень был, наверно, самым старшим среди всех. И он не плакал.

Зачем Чанбин взял себе омегу там, на Широкой поляне? Странный вопрос. Ему в постель нужен был омега. Вот он себе и взял.

Джисон новообращенный вампир, а Минхо ненавидит работать.

Они солгали ему и отдали его как жертву, чтобы варвары прошли мимо, не причиняя вреда. Он сделал всё, что им было нужно, и оказался в большой беде. И никого из деревни, которую он спас, не оказалось рядом, когда ему так нужна была их поддержка. Из деревни - никого...

Это был не простой кот. Это был человек-кот в зверином обличье. Человек. В клетке. Первое, что бросалось в глаза, — это ярко-голубые прекрасные кошачьи глаза. На чёрной, как смоль, морде они выглядели фантастически нереальными. Уши жались к голове, густая длинная чёрная шерсть на хвосте пушилась трубой, когтями он впивался в дно клетки и скалил молочно-белые острые зубы. В общем, кот был в ужасе.

Пять раз стеснительный вампир Джисон стирает память Минхо, и один раз Минхо признаётся, что носит линзы.

Оказавшись на запретной территории, Джисон был укушен молодым альфой, который ещё не умел хорошо управлять своей силой. С этого момента его жизнь переворачивается с ног на голову: он втянут в опасный мир оборотней с его законами, потерями и радостями. Не каждому дано в нём ужиться... История о борьбе за жизнь, скелетах в шкафах и поцелуях, способных усмирить волка.

Сынмин очень бы хотел закончить фразу, конечно, но слова у него вдруг прилипли к небу вместе с языком, потому что врезавшееся в него нечто оказалось очень симпатичным худощавым парнем с длинными пепельными волосами, собранными тут и там в тонкие косички, со вздернутым носом и кучей веснушек на нем, пухлыми губами, растянутыми в крайне хитрой улыбке, а еще красными глазами. «Вампир», отстраненно думает Сынмин и почему-то не пугается. — Кто это у тебя тут, крошка? Нашел себе песика?

Хёнджин чувствует себя потерянно, когда его парень внезапно начинает вести себя странно, не совсем избегая его, но явно отдаляясь все больше и больше. Однако он делает все возможное, чтобы оставаться хорошим партнером, и в конце концов заставляет Сынмина открыться в том, что его так сильно беспокоит – оказывается, это не имеет никакого отношения к Хёнджину. (Полное описание в прим.)

Он ушёл в лес в марте. Я нашёл его в январе. Десять месяцев — это срок, за который можно забыть, как пахнет чужое дыхание. Я не забыл

Не бывает ведь так, чтоб оборотень сам к охотнику в руки шел, верно? А вот в их лесах, оказывается, бывает. И оборотень не просто приходит — он притаскивает несколько цепей, самых толстых и прочных, чтобы удобнее было его на привязи до утра держать. Абсурд.

чан убьет меня

Метка на шее покалывает и тянет, и Сынмин касается ее пальцами, осторожно прослеживая пока еще воспаленный шрам. Говорят, меченые омеги обречены любить своего альфу. Беззаветно, безропотно, без выбора и без осознания. Говорят, что какой бы она ни была, омега подчиняется, как только ее кусают в шею.

Маленькому Минхёку не нравится, когда незнакомка начинает флиртовать с его папой, и он решает взять ситуацию в свои руки.