Существо без сердца не способно нести свет.

Иллуги всего и нужно - меньше думать. Иначе Флинс скоро поседеет.

В день, когда Светоносцы позволили себе расслабиться, пьяно улыбаясь празднику — три месяца с последнего зарождения очага Дикой Охоты! — дверь хлопнула, и редкое счастье нарушили слова: — Дикая Охота рядом с городом.

— Соловушка, что случилось? В глазах Иллуги заблестела влага, но, боясь пролить хоть каплю, он часто заморгал, запрокидывая голову наверх. Руками обхватил свои ноги, и будто пытался сделаться в разы меньше, чем есть на самом деле; сжаться до размера песчинки, которой неважно каким жестоким может быть мир, потому что под чужими ногами её никто не заметит, а значит не сделает больно.

Иллуги знал, что выглядит паршиво. В зеркало он давно не смотрел, но по взглядам сослуживцев все было более чем понятно. Миновала третья по счету бессонная ночь, и он отметил ее металлическим щелчком кресала.

Все его чувства, как одно, скатились крупной каплей древесного сока по щеке. Одиноко и без шанса на продолжение; без шанса на то, что Иллуги полноценно даст им выход. Сколько таких капель было и сколько ещё будет? — он заточит себя в крепкий янтарь, становясь примером для других, своей яркой бронёй отражая солнечные лучи и освещая путь для всех.

Удары товарищеского копья против монстров ощущаются водной рябью в воздухе, чем-то незначительным. Но теперь он уже не слушает — не слышит. Теперь этот несчастный командир, полностью доверив дальнейшую судьбу товарищу, может спокойно отдохнуть. Смех прекратился, воля жить тоже.

Флинс провёл не одну погребальную церемонию в рядах светоносцев, так что почти привык к проводам своих сослуживцев в мир иной. Традиции погребения усилиями альва не менялись долгие годы. Однако, как он сказал когда-то Иллуги, не стоит зарекаться. Быть может однажды, погребальная церемония изменит привычный ход… И иное станет родным.

Только сейчас Иллуги подметил, что что-то было не так. Флинс выглядел необычно для себя: слишком откровенно или, лучше сказать, оголённо...