Любовь не ведает границ. Он был невозможным, опасным и пугающим, он завладевал разумом и проникал в самую сердцевину твоей души. Он истязал и совращал, но каждое его вторжение открывало в вас такие грани, о существовании которых вы и не подозревали. И вот ты стоишь на краю пропасти, обескураженный, но решительный, и держишь его за руку. Ты с ним заодно и уже не можешь сказать, где он, а где ты. Ты разделяешь с ним все, даже его безумие и его страшные тайны, и принимаешь таким, какой он есть.

Губительное влияние. Тонкая грань. И ненависть.

- Расскажи мне о своем друге Найджеле. - Он не был моим другом. То, о чем не стоило знать Салли. То, о чем не стоило знать никому.

Он загнан в самый дальний угол своего сознания. Он целиком и полностью во власти Найджела.

Найджел получил, что хотел - вечность. И эту вечность Алекс разделит с ним чуть позже.

Сжатия и разрывы, новые спазмы и муки, Взгляд, безупречно ленивый предают дрожащие руки Вокруг погашенной лампы мечутся странные блики. Голос разума слабый-слабый, тихий-тихий. Иная концовка, помноженная на троих.

Что если всего этого не было? Что если всё это было одним кошмарным сном? Жаль, что это отнюдь не так... Алекс снова резко просыпается в холодном поту, пытаясь хоть немного унять крупную дрожь во всём теле. Ощущение чужого присутствия за спиной не прекращалось, заставляя парня покрываться мурашками от страха. "A thousand years old secret leads to murder..."

Что ты чувствуешь, высовывая голову из окна несущегося на полном ходу поезда? Восхищение? Секундное счастье? Экстаз? Слышишь ли ты краем уха возглас вечности где-то впереди?

Всё произошедшее было кошмарным сном Алекса, так он считал, пока сны не начали сбываться. Он помнил всё отрывками, но лицо Найджела засело у него в памяти.

Сначала это была скука. Потом — интерес. Потом — слишком поздно. Иногда самое опасное - это не то, что происходит вокруг, а то, чему ты начинаешь принадлежать.

Когда Алекс что-то хотел, хотел действительно сильно, он обязательно это получал.

Алекса мутит, но он уже давно ничего не ел – не мог, - поэтому слабые спазмы лишь изредка сотрясают его тело. Он бы непременно побежал в уборную, чтобы умыться и попытаться выблевать хоть что-нибудь, но тяжесть Найджела вдавливает его в кровать и не позволяет даже подумать о побеге.